В то же время я принялась серьезно за уроки русского языка; в учителя мне был дан Василий Андреевич Жуковский, в то время уже известный поэт, но человек он был слишком поэтичный, чтобы оказаться хорошим учителем. Вместо того чтобы корпеть над изучением грамматики, какое-нибудь отдельное слово рождало идею, идея заставляла искать поэму, а поэма служила предметом для беседы; таким образом проходили уроки. Поэтому русский язык я постигала плохо, и, несмотря на мое страстное желание изучить его, он оказывался настолько трудным, что я в продолжение многих лет не имела духу произносить на нем цельных фраз. <..>
На Святой неделе, когда колокола своим перезвоном славословили праздник Воскресения, в среду, 17 апреля 1818 г., в чудный весенний день, я почувствовала первые приступы родов, в 2 часа ночи. Призвала акушерку, затем вдовствующую государыню: настоящие боли начались лишь в 9 часов, а в 11 часов я услышала крик моего первого ребенка!
Никс целовал меня и плакал, и мы поблагодарили Бога вместе, не зная даже еще, послал ли Он нам сына или дочь, но тут подошла к нам maman и сказала: «Это сын». Мы почувствовали себя еще более счастливыми при этом известии, но помнится мне, что я ощутила нечто важное и грустное при мысли, что этому маленькому существу предстоит некогда сделаться императором!
Шесть недель после родов прошли для меня самым приятным, спокойным и однообразным образом; я видалась в это время с весьма немногими. Княжна Трубецкая приходила иногда вечером почитать вслух час или два. На наших маленьких вечерах, до моих родов, бывала также г[оспо]жа Кутузова. Вечером накануне великого события у меня еще были гости до 10 часов, а в 2 часа ночи почувствовала я первые признаки приближающихся родов.
Во время крестин (совершившихся 29 апреля в Чудовом монастыре) нашему малютке было дано имя Александр; то был прелестный ребеночек, беленький, пухленький, с большими темносиними глазами; он улыбался уже через шесть недель. Я пережила чудную минуту, когда понесла новорожденного на руках в Чудов-скую церковь, к гробнице св. Алексея[75]. <..>
Записка
А. А. Челищев
Вот что сохранилось в моей памяти о норовской истории в л[ейб] – гв[ардии] Егерском полку.
Капитан Василий Сергеевич Норов, командир 3-й Гренадерской роты, был одним из уважаемых и любимых товарищами офицеров полка. Известный как один из храбрейших офицеров этого славного полка, с которым он участвовал в кампании 1812 и 1813 годов до Кульмского сражения, где был тяжело ранен пулей в пах, он был офицер весьма образованный и сведущий в военном деле, которому горячо был предан, товарищи в шутку называли его Жомини[76].
На одном из смотров или разводе его роты, не помню, в Вильне в конце февраля 1822 года покойный государь Николай Павлович, тогда еще великий князь и командир 2-й Гвардейской пехотной бригады, остался очень недоволен его ротой и сделал ему очень резкий выговор. Я не присутствовал на этом смотру и не слыхал слов великого князя; только на другой день я узнал, что Норов, оскорбленный словами великого князя, решился подать просьбу о переводе в армию. В отставку можно было подавать только от сентября до января. Это взволновало всех уважавших его товарищей, и мы, по зрелому обсуждению незрелых и очень либеральных наших молодых голов, решили последовать его примеру. Человек около двадцати из нас согласились по очереди подавать по две просьбы в день, через каждые два дня, о переводе в армию, что шесть из нас и успели сделать, бросив жребий – кому начинать. По прибытии в полк бывшего тогда в кратковременном отпуску командира полка генерала Головина все дело было прекращено арестованием нас, подавших просьбы, а через две недели переводом в армию, – меня соответствующим, а прочих пятерых и Норова – теми же чинами1, которым, впрочем, через шесть месяцев были возвращены соответствующие гвардии чины. Мы были переведены, разумеется, не в те полки, в которые желали, а по распоряжению высшего начальства.
Из моей памяти изгладились теперь имена троих моих товарищей, помню только капитана Панкратьева, бывшего впоследствии херсонским гражданским губернатором, и подпоручика князя Оболенского.
75
Основатель Чудова монастыря митрополит Киевский и всея Руси Алексий (кон. XIII в. – 1378). –
76
«В честь» Антуана-Анри (Генриха) Жомини (Antoine-Henri Jomini) (1779–1869), швейцарского писателя, французского и русского генерала, военного теоретика. –