В жилом отсеке холодильника действительно валялась упаковка селентинских сигарет «Житаника». Пожалуй, для местного сброда они чересчур хороши, но других у Рин-Риду все равно не было. Он даже помнил, где эта упаковка лежит – на камбузе, в крайнем слева шкафу, на верхней полочке.
– Слушай, не в службу, а в дружбу – давай сгоняем, а? Неохота приятелю праздник портить, день рождения все-таки! Выручай!
Рин-Риду нахмурился. Тащиться на летное поле совершенно не хотелось.
Но, видимо, придется – с этих станется и драку затеять. Или, что хуже, применить власть – младшие чины это особенно любят.
– Может, попозже, коллега? – предложил Рин-Риду уныло. – Дай хоть доесть, остынет же…
Говорил разведчик с легким офелийским акцентом, совершенно естественным.
Погранец тем временем плюхнулся на соседний стул:
– Не вопрос, рубай! Меня Лехой зовут! Держи краба!
Пришлось поручкаться.
– Значит, сгоняем, да?
– Сгоняем, – смирился Рин-Риду.
– Ну, спасибо! – Капрал на радостях саданул перевертышу ладонью по плечу. – Ну, выручил! Давай приканчивай пайку и побежали! Ща я тебе сто грамм налью. Выпьешь с нами? За здоровье именинника?
– Отчего же не выпить, – пожал плечами Рин-Риду. – Тем более за здоровье.
Отказываться бесполезно – подобные типы не отвяжутся, пока не опрокинешь с ними чарку, проверено. Х-хомо…
– Я ща! – Погранец еще раз ободряюще хлопнул Рин-Риду по плечу, покачнулся, чуть не столкнул его со стула, но все же в последний момент удержал равновесие и выпрямился. – Эх! Штормит сегодня!
По-свойски подмигнув, хомо по замысловатой траектории вернулся к столу и тут же загремел там стеклом. Спустя полминуты он вернулся, держа в одной руке сразу два стакана с водкой, а в другой вилку с наколотым грибком – традиционной закуской.
«Пожри тебя вакуум», – подумал Рин-Риду без особой, впрочем, тоски.
Действительно, если бы компания буйствовала и задирала окружающих, было бы хуже. А так тяпнешь с ними, выдашь сигарет – и мир навеки.
– Держи! – Капрал деловито вручил Рин-Риду один из стаканов, обернулся к своим и весело заорал:
– Зинетула! Твое здоровье!
Несколько человек в компании приветственно воздели над головами наполненные стаканы. Рин-Риду тоже приподнял стакан и вежливо кивнул.
«Хрен с вами… Сегодня можно», – решил он и одним глотком выпил водку.
В следующее мгновение лопатки ему свело мучительной судорогой, тело одеревенело и Рин-Риду изумленно сверзился со стула на керамическую плитку пола. Странно: водка была обычной, да и не отравишь перевертыша никакой гадостью, особенно если перевертыш – разведчик, метаморфированный под задание связника-одиночки. Только в падении Рин-Риду рассмотрел невесть откуда возникшего за спинкой своего стула хомо с мощным биопарализатором в волосатой лапище.
Проклятие! Заболтал его окаянный пограничник со своей водкой, расслабился всего на миг, утратил контроль за окружением, и вот расплата.
Из последних сил Рин-Риду потянулся ртом к воротнику куртки, но шея не желала двигаться, будто и правда обратилась в неподатливое дерево.
– Не трудитесь, господин Йен-Ридт, – насмешливо сказал капрал совершенно трезвым голосом и залпом засадил свою порцию водки. – Хе! – выдохнул он спустя секунду. – Ампулу с цианидом я срезал. Такие дела.
Рин-Риду скосил глаза, но ворот куртки толком не рассмотрел. Впрочем, судя по тому, что его имя знают, и по тому, как чисто его спеленали – можно не сомневаться: и вправду срезали.
Самым обидным было то, что даже оаонс-перевертыши не могли средствами метаморфоза убить себя: организм просто не выполнял губительные приказы. Осознанные команды в данном случае наглухо блокировались инстинктами. А значит…
А значит, контрразведка хомо вывернет его наизнанку и вынет все сведения об операции. Все связи, все данные… Манарра, как глупо… И ничего не сделаешь.
Он, разведчик оаонс со стажем, превышающим суммарный стаж всего окружившего человеческого быдла, попался. Влип – хуже не придумаешь. После форсированных методов допроса порою и метаморфоз не помогает, превратят в растение, в безмозглое, пускающее слюни существо без проблеска сознания.
Но это еще можно пережить. Личная смерть – ничто.
Рин-Риду боялся представить, что смогут натворить спецслужбы хомо, воспользовавшись выбитыми из него сведениями. Ведь знал он довольно много и именно сейчас это знание было особенно важно сохранить от противников империи.
Словно подслушав его мысли, хомо с парализатором в руке склонился над плененным и победно осклабился:
– Ну что, оборотень? Потолкуем о твоем папаше?
Рин-Риду не смог бы ответить, даже если бы захотел: мышцы лица и язык отказывались повиноваться.
– Упакуй его, Джарвис, – велел хомо спустя несколько секунд кому-то невидимому. – И вколи стан, не дай боже очухается – эти твари на многое способны.
– Хорошо, Равиль. Все сделаю.
Последнее, что увидел Рин-Риду, – это сбросивший фартук бармен, названивающий куда-то по портативному коммуникатору.
«Манарра! Даже новый бармен меня не насторожил…» – подумал напоследок Рин-Риду, с трудом ворочая извилинами, и провалился в черное забытье.
Стационарная орбита над загородной резиденцией синдикат-клана Вайра-Саута.
1
Кораблик был крохотный и неудобный. Особенно если учесть, что в кабину набилось полтора десятка взрослых мужчин немаленького размера, а рассчитан он был на троих. Да плюс снаряжение…
То есть к Иншуди с Тахира летели более или менее солидно: на клипере «Черная хризантема». Правда, клипер тоже не образец избыточной обитаемости, но все же не десантный бот. И тем более не трехместный кораблик. В полупустом фуражном трюме клипера размером со средний спортзал и жили, и ежедневно тренировались. Жила вся рота (кроме офицеров, разумеется), а тренировались только пятнадцать избранных.
Избранных для… Впрочем, об этом ниже.
А вот в катерке летели уже словно маринованные сельди в банке. Противно жужжали приборчики на висках почти всех «сельдей» – трудилась защита от биосканировання. По легенде на кораблике обретались двое – сынок (он же подчиненный) будущей жертвы и абстрактный пилот, вряд ли имеющий отношение к конторе, на штурм которой шли. Натужно урчали поглотители углекислоты – еле справлялись с перегрузкой. В плане температуры было проще: легко охлаждаться, когда вокруг вакуум. В смысле, есть куда сбрасывать излишки тепла, поэтому два климатических лазера чувствовали себя вполне комфортно. Привычные к «тяготам и лишениям воинской службы»[1], вояки даже умудрялись сидеть и лежать не друг на друге, а более или менее равномерным слоем поверх столь же равномерно распределенного снаряжения.
В десантном боте было бы куда удобнее. А тут Скотчу даже не хотелось традиционно поорать перед операцией, хотя кораблик уже заруливал на посадку.
Это не осталось незамеченным.
– Эй, начальник! – весело обратился к Скотчу бывший подчиненный еще по гражданской работе Тамура. – Зачем молчишь? Где ваши десантные заклинания? «Никто, кроме нас!» и все такое?
На операцию из «родного» взвода Скотча шло трое: Солянка, Гаваец и сам Скотч. Остальные – уже привычный по «пиратству» винегрет, хотя лица большею частью знакомые еще по Табаске. Да и «пираты» успели примелькаться, тот же подремывающий в сторонке боевой пловец.
С пиратством, впрочем, было покончено, Скотч снова стал сержантом, командиром взвода. Правда, непонятным оставался статус сего взвода. Скорее всего нынче более уместным было бы название «боевая группа спецназа». По навыкам посланный в пекло осколок взвода на это вполне тянул.
На замену экипировки времени не нашлось, да и смысла в том было немного. Так что внешне все выглядели теми же пиратами – одеты кто во что горазд, снаряжение разномастное. Похоже, это уже стало фирменным знаком сколоченной на «Флажолете» дружины. Но сержантский ор перед высадкой был такой же неотъемлемой частью операции, обязательной и нужной бойцам, как «будь здоров!» после «апчхи!»