Легли спать рано, но я никак не могла заснуть. Отлежав себе все бока, я вылезла из-под ели, подумывая о том, что неплохо было бы мне сделать кровать, и пошла прогуляться. Светлячки сновали туда-сюда, как ложные маяки, которые не определяют положение суши, а наоборот сбивают с толку. Я шла той же дорогой, что вчера ночью, когда сделала для самой себя неожиданное открытие – я жду его. Жду, когда послышится тихий звук тяжелых шагов и глубокого дыхания, с глубинным рыком на выдохе, жду, когда среди стволов деревьев промелькнёт его огромное, высоченное тело, с грубой темно-серой кожей и прекрасными, удивительными кроваво-красными рисунками, жилистое, изящное, приводящее в ужас и восторг одновременно. Хочу увидеть красные глаза, пронзительно смотрящие на меня, хочу увидеть улыбку, заставляющую меня мелко дрожать, хочу взяться за руку в белой перчатке. Хочу, чтобы он снова напугал меня до полусмерти.
Он не пришел. Я долго сидела на поляне, потеряв счет времени, но так и не дождалась его.
***
Утром Влад проснулся преисполненный решимости идти за далёкой звездой, ведущей нас к неведомому. Яшка согласно кивало на любое предложение, а меня эта перспектива не впечатлила настолько же, насколько раздражало возвышенно-оптимистическое настроение её владельца. Я вообще встала не с той ноги, и если бы можно было бы подобрать персонажа, под стать настроению, это точно был бы Джек Торрентс в исполнении Джека Николсона из фильма «Сияние»1. Идти мне откровенно не хотелось, но двое против одного всегда побеждают, и мы снялись с насиженного места.
Влад перестал недоверчиво коситься на Яшку, а тот сегодня был самим собой – бесполым, безротым, безропотным. Я шла в самом хвосте, периодически отставая на десяток метров, а то и больше, и никак не могла понять саму себя. Неужели меня так расстроило, что Никто не пришел ко мне? Вроде бы надо радоваться, ведь каждый раз, когда мы расставались от страха, я была чуть теплее трупа и вся в холодном поту. Но радостно мне не было. Наверное, я боялась, что разозлила хозяина здешних земель. Вроде нет, ведь я совершенно уверенна, будь на то его воля, я бы не шла по дорожке, размышляя о тонкостях общения с дикими чудовищами из параллельных вселенных, я кормила пиявок на дне болота. Вроде бы очевидные вещи приобретали совершенно иной оттенок – если бы речь шла о Владе я бы смело сказала, что соскучилась, но когда речь зашла о Никто, такое слово никак не приходило на ум. Он жуткий, он свирепый, он смотрит на меня, как на еду, и, тем не менее, есть в нем что-то, что заставляет мысленно возвращаться к нему вновь и вновь. Может быть, этот ласковый взгляд, полный нежности, отчего огромное, свирепое чудовище казалось ручным, покорным мне, все еще оставаясь непредсказуемым и жутким. Этот баланс на грани между страхом и восхищением делал его… не таким как всё, что было до этого.
– Лера, шевелись давай! – крикнул Влад откуда издали. Они с Яшкой ушли довольно далеко, и теперь я почти не видела их, когда поднимала голову. Лес начал заметно редеть, но все же пока был достаточно труден для пересечения. Влад, все детство проведший в лесу, двигался легко и уверенно, Яшка с четырьмя ногами и бараньим весом словно летело над землей, будто не касаясь ее вовсе, и только я тащила свое тяжелое, неповоротливое тело, в придачу к хмурой сонной голове, полной всяческой мерзости. Внезапно мне так отчаянно захотелось, чтобы они оставили меня в покое. Какое-то крохотное мгновение, крошечный луч света, блеснувший в кромешной тьме, от чего такой ослепительно-яркий. Я хочу побыть одна! Хочу, чтобы мы перестали нестись, как угорелые, сами не понимая, куда идем. Здесь никуда идти не нужно, но зачем-то мы пересекаем длинную густую траву, запинаемся о вылезающие из-под земли корни, протискиваемся между деревьев и переходим вброд тонкие речушки. Зачем? Чтобы Владислав Игоревич от души позабавился, глядя на то, как я тащусь за ним по прихоти его величества, спотыкаясь, падая, на потеху публике? Он сильный и ловкий, я тяжелая и неповоротливая, и мы давно это выяснили, так к чему очередное тому подтверждение? И, главное, для чего Я это делаю? На что надеюсь? Неужели на приз в конце дорожки? Если я благополучно пересеку полосу препятствий, неужели он восхищенно улыбнется и скажет, что я его единственная, потому, что так отчаянно еще никто не рвал ради него своих штанов о ветки деревьев, и, о да, Валерия, вы покорили мое сердце, пересекая вброд реку, своим неповторимым, корявым стилем. Странно, но еще вчера я была готова ползать на коленях, лишь бы греться у его ног, а сегодня меня наизнанку выворачивало от его самоуверенности и нежелания слышать кого-то, кроме себя самого. Меня лихорадило от любви к ненависти, штормило в своих собственных мыслях, и во всем урагане моих мыслей и чувств оказался только один ориентир – маяк, который помогал мне различить островок суши в кромешной мгле океана. Никто. Жуткое чудовище, опасный зверь, который никогда не посмеет обидеть меня. Он был моей точкой отсчета. Не хочу никуда. Не хочу никуда!
1
«Сия́ние» (англ. The Shining) – фильм ужасов[1] режиссёра, сценариста и продюсера Стэнли Кубрика, снятый в 1980 году по мотивам одноимённого романа Стивена Кинга. Главные роли исполняют Джек Николсон, Шелли Дювалл и Дэнни Ллойд.