Подвальная тишина с каждым часом становилась все более ощутимой, вязкой. Иоганну Фесту подумалось, что здесь нет даже мышей, бежали без оглядки. Не выдержав, открыл дверь в коридор, но не решился сделать и шага. Густая тьма стояла нерушимой стеной.
Бывший унтер-офицер сидел на старом продавленном матраце и, чтобы не думать о дне грядущем, страницу за страницей вспоминал книгу Сельмы Лагерлёф, которую специально перечитал после поездки в Норвегию. Мальчику Нильсу не пришлось вызывать Дьявола, зато экзорцизм он провел отменно. Глиммингенский замок, дудочка, в ней дырочки.
…Гиммлеру наверняка уже доложили. Если верить отчетам, рейхсфюрер никогда не нарушает закон, поэтому просто пристрелить доктора Феста ни за что не распорядится. Зато отдать под трибунал — вполне, трибунал же бывает и заочный. Штандартенфюрер Брандт достанет бумагу, бригадефюрер Олендорф ее подпишет. Или наоборот.
«Сведите нас с Дьяволом, доктор Фест!» Дьявол, ау! Дело, если подумать, не такое и плохое, свидание с Врагом автоматически обеспечит Гиммлеру место в адском котле. Почему бы нет?
На стук в дверь он поначалу не обратил внимания, решив, что послышалось. Но затем дверь приоткрылась.
— Разрешите?
Доктор Фест пожал плечами, прикидывая, откуда здесь взялся такой вежливый.
— Да, пожалуйста.
Снова стук…
— Можно?
— Можно!
За дверью заскреблись, что-то царапнуло по твердому дереву.
— Доктор, разве вы забыли? Нас трижды приглашают.
Иоганн Фест, встав, оправил рубашку, провел ладонью по лицу. Немного подумал и рассудил:
— Не верю! Но — заходите.
4
Соль прокашлялась, пробуя голос.
— Salve!
Напрасно! Мужчина, шедший навстречу, даже не взглянул. Так и разминулись, едва не задев друг друга. Не первый уже и не второй. Ее, дочери приора Жеана, здесь нет.
От родителей она много узнала о Транспорте-2. Пусть и не космический город, но поселок точно. Четыре сотни пассажиров и еще экипаж. Крепость-2 явно больше, причем намного. Бесконечные коридоры и этажа, этажи, этажи. Не на все попасть можно, кое-где требуется специальный ключ, некоторые уровни перекрыты, там еще и пропуск нужен. Город и немалый! Земляки вернулись в утроенной силе. Только вот для нее, рыцарственной дамы запрещенного ордена, места тут нет.
Первый раз заподозрила неладное, забежав в находившуюся на этаже столовую с хорошо знакомой табличкой «Caupona». Такое она уже видела на подземных базах — легкие подносы, кнопки возле меню, пластиковые столики. Время ужина, народу в одинаковых синих комбинезонах полно, однако место все же нашлось. Соль поставила поднос на угол стола и, прежде чем сесть, вежливо поздоровалась.
— Salve!
А как иначе? Сначала здоровья пожелать, потом приятного аппетита. Так все поступают.
Все да не все. Не ответили! Она растерялась, потом, решив, что не услышали, повторила…
С этого и началось. Не отвечали, сторонились, а то и обходили стороной. Значит, узнавали? Значит… С ней запретили общаться?
К следующему полудню убедилась — так и есть. Когда в очередной раз не ответили и отвернулись, по коже побежали предательские мурашки. Быстро ее взяли в оборот! Не пожалуешься, даже не спросишь…
Или все-таки можно попытаться?
Помог случай. Соль брела бесконечным коридором без всякой цели, куда глаза глядят. Слева запертые боксы, справа очередной лифт. Двери открыты, рядом двое в комбинезонах, но не синих, а черных. На стене табличка с очень понятной надписью «Non opus».
Остановилась, оглянулась. Пусто в коридоре, рабочее время, все при деле.
— Salve!
Получилось! Парни в комбинезонах переглянулись удивленно.
— Здравей, доче!
Ответил тот, что постарше, плечистый, с большими усами. Второй, лет восемнадцати, почему-то очень смутился.
— Salve, puella pulchra![30]
В иное время дева Соланж на подобную куртуазность могла бы и обидеться. Они же незнакомы, нельзя чтобы такое и первой встречной. Где вежество? Но сейчас даже внимания не обратила. Главное, что ответили!
На родном не поговоришь, выручила латынь. Не зря Цицерона зубрила! «Quotiens tibi iam extorta est ista sica de manibus…»[31]
— Прошу прощения, господа, за странный вопрос. Меня зовут Соланж де Керси, я тут недавно. Со мною почему-то не хотят общаться. Вы не знаете причину?
Кажется, поняли. Усатый взглянул исподлобья.
— Господарите не са тук. Върви си по пътя!…
И отвернулся. Непонятно и… Обидно? Кажется, да. К счастью, тот, что моложе, реагировал совсем иначе. Шагнул вперед, оглянулся для верности.
31
«Сколько раз уже вырывали кинжал у тебя из рук…» (лат.) Цицерон «Первая речь против Катилины».