— А будет ли там Габриель? — задумчиво произнесла Молли.
— Не знаю, — ответила я. — Он вообще-то склонен избегать подобных мероприятий.
— Займись Райаном, — посоветовала Хейли, — пока он не занят.
— Да, хороших парней разбирают первыми, — посетовала Тейла.
Молли, похоже, обиделась.
— Так не принято. Формально парень должен приглашать девушку.
— Удачи тебе, — пожелала ей Тейла.
— Молли, ты временами бываешь тупицей, — протянула Хейли. — Райан шесть-два,[6] стройный, блондин и играет в лакросс.[7] Чего ты ждешь?
— Хочу, чтобы он сам все сделал, — надула губы Молли.
— Наверное, он стесняется, — высказалась Меган.
Тейла закатила глаза.
— Разве он похож на человека, у которого проблемы с самомнением?
Далее последовали дебаты на тему «платье в пол» против «платье для коктейлей». Болтовня приняла настолько банальный характер, что я почувствовала потребность сбежать. Пробормотала, что должна сбегать в библиотеку, проверить, поступила ли нужная книга.
— Фу, Бетти, там только лузеры торчат, — заметила Тейла. — Вдруг тебя засекут?
— Нам и без того придется маяться в библиотеке на пятом уроке, чтобы закончить тупое исследование, — простонала Меган.
— О чем оно, кстати? — осведомилась Хейли. — О политике на Ближнем Востоке?
— А где он вообще? — спросила девочка по имени Зои, которая всегда укладывала светлые волосы, будто корону.
— Это область рядом с Персидским заливом, — выпалила я, — которая охватывает Юго-Западную Азию.
— Ты ошибаешься, Бетти. — Тейла засмеялась. — Безусловно, Ближний Восток в Африке.
Мне хотелось отыскать Айви, но она была занята в городе. Трудилась в церкви, вербовала новых прихожан. Она изготовила плакаты, продвигающие идею взаимовыгодной торговли, и напечатала брошюры, где рассказывалось о несправедливых условиях работы в странах третьего мира. Учитывая ее статус «богини» в Венус-Коув, число прихожан росло с невероятной скоростью. Молодые мужчины разыскивали ее и скупали все что угодно, лишь бы получить вознаграждение в виде ее телефонного номера или хотя бы одобрительного похлопывания по плечу. Айви сделала это своей миссией — играть в Венус-Коув роль Матери-Земли. Она мечтала, чтобы люди вернулись к природе — здоровая пища, дух коммуны, превосходство естественного над искусственным.
Поэтому я зашагала к музыкальному крылу на поиски Габриеля.
Корпус был самым старым в школе. Изнутри доносилось пение, и я открыла тяжелую дверь. Просторное помещение с высоким потолком украшали портреты суровых бывших директоров заведения. Габриель стоял перед пюпитром, дирижируя хором младших учениц. Со времени появления Габриеля в «Брюс Гамильтон» пение стало очень популярно (особенно среди старшеклассниц). В итоге брат был вынужден репетировать в зале для собраний.
Сейчас ученики под руководством Габриеля исполняли один из его любимых церковных гимнов в четырех частях. На фортепиано аккомпанировала староста, Люси Маккри. При моем появлении пение прервалось. Габриель повернулся посмотреть, кто им помешал. Луч света упал на его золотистые волосы, и они вспыхнули на солнце.
Я помахала ему рукой. Девочки снова вернулись к своему занятию.
Вот он я, Господи. Это я, Господи?
Я услышал в ночи Твой призыв.
Я пойду за Тобой, Господи.
Твои люди навсегда в моем сердце.
Хотя кое-кто фальшивил, да и пианино звучало чересчур громко, чистые голоса трогали душу. Мелкие заботы словно растаяли в воздухе. Я оставалась там до звонка, возвестившего об окончании ланча.
Остальные дни слились в неясное пятно, и совершенно внезапно наступила пятница. Говорили, что гребцы уже в школе, но, не увидев никого из них, я решила, что они разошлись по домам. Я не звонила Ксавье. Интересно, какой вывод он сделал? А теперь я не имела возможности объясниться с ним.
После уроков я укладывала в сумку тетради и заметила листок бумаги, засунутый под металлическую задвижку моего шкафчика. Он упал на пол, когда я открыла дверцу. Я подняла его. Записка была написана размашистым мальчишеским почерком.
На случай, если ты передумала, я буду в кинотеатре «Меркурий» в 9 часов вечера в субботу.
Я несколько раз перечитала эти строки. Удивительно, но даже послание Ксавье оказывало на меня головокружительный эффект. Я держала бумажку бережно, словно древнюю реликвию. А Ксавье было нелегко заставить отказаться от своих намерений! Вот, значит, как бывает, когда тебя добиваются. Хотелось запрыгать от радости, но я сумела сохранить спокойствие. Встретившись с Габриелем и Айви, я улыбалась во весь рот — просто не могла «надеть» на лицо маску безмятежности.