Стемнело. Слуги зажигали светильники, убирали фрукты, сменили вино, принесли толстые покрывала и подушки, стелили постель. Отец и сын сегодня ночевали под открытым небом. Им было что обсудить.
Тем временем Нимрод в спешке покинул дворец и отправился на северную сторону города, где жил один из его доверенных людей.
Колесничий был осторожен, укрылся плащом, избегал людей, держался тени. Вскоре, свернув в проулок с улицы Бродячих псов, он оказался перед калиткой, за которой были слышны пьяные голоса. Нимрод трижды постучал и снова предусмотрительно отошел в тень.
— Э! Пошли прочь! — неприветливо откликнулся кто-то.
— Они так просто не уйдут. Надо бы их проучить! — вторил второй, не такой пьяный.
Через минуту из калитки вышли двое мужчин с обнаженными мечами и горящими глазами. С их уст то и дело срывалась брань. Один — большой, толстый и неповоротливый. Другой — на две головы меньше, сухопарый и верткий как угорь. Оба едва держались на ногах.
— Кто здесь?
— Похоже, кто-то напрашивается на неприятности!
Нимрод вышел на свет и, не открывая лица, негромко назвал имя хозяина дома:
— Дрек.
Невысокий мужчина поспешно спрятал меч, еще поспешнее вытолкал через калитку во двор своего могучего собутыльника, а затем с почтением обратился к ожидавшему его сановнику:
— Мой господин, долгие годы жизни тебе, твоим детям, детям твоих детей, твоим родителям, твоим женам и всем близким родственникам, благополучия, достатка и милости богов…
— Хватит, — остановил его словоблудие Нимрод. — Удивляюсь тебе. Ты вроде только что был пьян… И вдруг мигом протрезвел?
Дрек хитро улыбнулся.
— Я не пьянею. К утру эта бочка с вином, которая только что выкатилась вместе со мной на улицу, станет мне лучшим другом и отпишет свой виноградник в предгорьях. Бедолага впервые приехал в Ниневию, чтобы насладиться праздником.
— У тебя небось и писец с печатью где-нибудь спрятан для этого дела?
— В дальней комнате. Пока отсыпается… Господин, что привело тебя в мою скромную обитель?
— Важное дело. И поэтому завтра ты нужен мне трезвый. Знаешь Аракела?
— Колесничий царицы?
— Он самый. На втором круге его колесница должна сойти с дистанции. Думаю, если лопнет ось, этого будет достаточно.
— Сделаю, — спокойно ответил Дрек и вдруг то ли спьяну, то ли по глупости, пошутил: — Не впервой же…
— Прикуси язык, — резко одернул его Нимрод.
— Господин, — Дрек опустил глаза. — Я только хотел сказать, что на меня можно положиться, ведь я ни разу не подвел моего хозяина.
— Хорошо, — смилостивился вельможа, — ступай, делай свое дело, и смотри, чтобы в этот раз мне не пришлось тебя спасать от внутренней стражи.
Колесничий подождал, пока за хозяином дома закроется калитка, убедился, что ее заперли на засов, и только тогда ушел.
«От Дрека пора избавляться, — размышлял Нимрод, — слишком много знает, и дерзок стал непомерно. Как все сделает, пришлю к нему Тора свернуть шею. А жаль, он был так полезен».
Выйдя из проулка, он услышал быстрые шаги. Три или четыре человека, — подумал колесничий. И вместо того, чтобы повернуть ко дворцу, пошел в обратную сторону. На всякий случай обнажил меч.
Улица была пустынна. И все же Нимрод интуитивно чувствовал опасность и поэтому ускорил шаг. Где-то неподалеку залаяла собака, колесничий оглянулся — и вдруг понял, что кто-то встал у него за спиной. В следующее мгновение боль разорвала его, ослепила снопом света, а затем бросила наземь.
Последней его мыслью было:
«Скачки… как я теперь выиграю скачки».
14
За два года до падения Тиль-Гаримму.
Долина реки Аракс
— Как это случилось? — спросил номарх[38] Арпоксай, верховный вождь катиаров и траспиев[39]. Его ввалившиеся серые глаза увлажнились, а костлявая рука потянулась за мечом, когда ему сообщили о гибели младшего и поэтому самого любимого сына.
Страшась царского гнева, дружинники стояли перед ним с опущенными головами, боялись дышать. На какое-то время в просторном шатре воцарилась тишина. Наконец один из воинов осмелился продолжить:
— Это был Хатрас. Они поспорили, не поделили добычу… коня. Несейского скакуна. Хатрас взбесился, ударил Плита в грудь мечом. На него тут же накинулись Тракит и Силос. Они были совсем рядом. Хатрас убил и их. Мы погнались за ним…
Восседавший на высоких расписанных золотом подушках царь качнулся вперед, натянутая, как тетива, желтая кожа на длинной шее задрожала:
— И где он?! Струсили?! Вы струсили?! Сколько вас было?
39