Я подлил масла в огонь — сначала помедлил, словно раздумывая, можно ли ему довериться, а затем осторожно повторил якобы услышанные слова:
— Передай Арад-бел-иту… передай… Ашшур-дур-пания… Ашшур-дур-пания. Он повторил имя царского кравчего дважды.
— Да, немного, — покачал головой Бальтазар.
Я не согласился, и предложил свою версию развития событий:
— Если только они не дойдут до адресата.
Бальтазар поднялся и снова посмотрел мне в глаза. Я выдержал его упорный взгляд и заставил отступить. Мы обменялись нижайшими поклонами и выражением преданности друг другу:
— Думаю, для нас обоих будет лучше, если ты исчезнешь прямо сейчас, пока мои люди не поняли, кто убил царского колесничего. Тебе не надо говорить, что об этой истории лучше забыть?
— Если никто и никогда не будет мне об этом напоминать…
— К чему? Если ты плывешь по течению, в этом нет необходимости. Просто не мешай естественному порядку вещей.
— Меня не касаются чужие дела, — после этих слов я повернулся, и быстро зашагал прочь от Бальтазара, его стражников и первого убитого мной в жизни человека.
Это оказалось совсем нетрудно. Мне было искренне жаль Нимрода, но если бы не он — там, в грязи посреди улицы, лежал бы я.
16
Весна 685 г. до н. э.
Столица Ассирии Ниневия
Во дворце Син-аххе-риба, в царских покоях, слуги накрывали на стол обильную трапезу.
Ашшур-дур-пания распорядился готовиться к ней еще до захода солнца, знал: царь провел с царицей наедине почти двое суток, довольствовался фруктами, сладостями и вином и, вернувшись к себе, будет голоден и требователен.
Отправив Бальтазара вдогонку за неизвестным, подслушавшим планы заговорщиков, царский кравчий проследовал на кухню; он был раздражителен, нетерпелив и зол. Высек собственноручно повара за недоваренный, как показалось, рис; перепробовал всю еду и питье, чтобы убедиться, что нигде нет отравы; а затем лично принялся сопровождать все блюда из кухни до царской столовой, придирчиво выбирая для каждого из них почетное место.
Ближе к трону находились почти три десятка небольших порций самых разнообразных яств: орехи, маслины, соусы, томаты, огурцы, зеленый и сладкий лук, печеные баклажаны со свежим мягким козьим сыром и густыми приправами. По правую руку от царя поставили далму и фрикадельки фалафель из фарша на основе нута и специй, по левую — тушеные бобы, приправленные чесноком, лимонным соком и оливковым маслом, а также чечевицу с обжаренным луком. На краю стола поместился небольшой медный казан с ароматным пловом: тонким длиннозернистым рисом с золотистой корочкой, горкой крупных кусков баранины, морковью, изюмом, кишмишем и зирой.
Слуги торопились, не смели поднять глаз и дрожали при одной мысли о том, что могут разгневать царского сановника.
Однако в какой-то момент Ашшур-дур-пания остался один в зале, где был накрыт царский стол. Только от него теперь зависела жизнь и смерть царя Син-аххе-риба.
Ашшур-дур-пания был бы плохим кравчим, не окажись у него под рукой яда. Сановник снял с широкого пояса висевший на кожаном ремешке арибал[40], осторожно его откупорил и вылил содержимое — бурую маслянистую жидкость — в пиалу с чечевицей. После этого он огляделся и трижды громко хлопнул в ладоши.
Первыми на шум откликнулись стражники, за ними появились молодые сановники, которым вменялось в обязанность следить за тем, чтобы никто не прикоснулся к трапезе в царской столовой.
Ашшур-дур-пания строго взглянул на воинов, застывших около входа в молчаливом ожидании, обратился к одному из них:
— Позови десятника.
Затем ласково сказал своему протеже, молодому аристократу Рафаилу, сыну казначея Нерияху, и его товарищу ассирийцу Ардису:
— Мне не нравятся несколько блюд. Хотел узнать, не пересолен ли плов?. . Попробуй, Рафаил.
— С царского стола? — уточнил его подчиненный.
— Конечно. А как иначе понять, прав я или нет, — по-прежнему улыбаясь, говорил Ашшур-дур-пания.
Рафаил, подойдя к столу, зачерпнул рукой из казана немного плова, медленно и долго пережевывал его, после чего, преисполненный чувства собственного достоинства, что сам кравчий попросил его совета, с поклоном ответил:
— Нет. Я думаю, что плов очень хороший. И соли в меру.
— Неужели? — удивился Ашшур-дур-пания. — Наверное, мне так показалось после чечевицы. Это, вероятно, она недосолена.
— Мне попробовать?
— Не будь таким жадным, глянь, как смотрит твой товарищ. Ардис, тебя ждет чечевица.
40