– Эй, Вероника, – я обернулась на звук и увидела подругу, сидящую за столом вполоборота.
Эшли легонько махала мне, перебирая длинными пальцами, то ли привлекая мое внимание, то ли демонстрируя свой маникюр парням, расположившимся напротив нее.
– Привет, ребят, – поздоровалась я, слегка смутившись от внимательного взгляда одного из парней.
Шатен был явно старше нас с Эшли. В его потухших голубых глазах читалось полное равнодушие к происходящему. Однако, когда я подошла вплотную к столу, пухлые губы незнакомца растянулись в улыбке, а левая рука, усыпанная «олдскул»[20] тату, потянулась зачесать мешающие пряди темно-каштановых волос.
– О, ребят! Это Никки, моя лучшая подружка-гитаристка, – эмоционально представила меня Эшли и, уступая мне место, попыталась эффектно проехаться по поверхности дивана ближе к окну. Но у нее не вышло: при трении кожаные материалы обивки и мини-юбки подруги издали странный звук. Тогда, чтобы переместиться, Эшли принялась забавно подпрыгивать, и ее темно-русые кудри синхронно пружинили. От вырывающегося смешка меня уберег второй парень.
– Приятно познакомиться, – оценивая меня с головы до ног, небрежно проронил темнокожий незнакомец.
На контрасте с его белой футболкой и персиковой кожей первого он напоминал беззвездную ночь.
Если бы у второго оказались обесцвеченные волосы, то они вдвоем походили бы на воплощение Инь и Ян. Я села на место, освободившееся от моей любимой кенгуру Эшли, и поместила между нами рюкзак.
– Ты как? – прошептала подруга, заключая меня в объятья.
– Терпимо, – промычала я и зарылась в мягкие кудряшки Эш, вспоминая напутствие Джаспера.
Спустя несколько секунд мы приняли нормальное сидячее положение.
– Я – Лой, а это Итан, – сказал афроамериканец.
После такого представления всех участников встречи понимание происходящего покинуло меня.
Эшли не первый год сохнет по Уиллу, нашему соло-гитаристу, семья которого иммигрировала в Штаты из Норвегии лет десять назад. До сегодняшнего момента я была убеждена, что типаж моей подруги – это смазливые скандинавы. Возможно, в отрыве от жизни и полном погружении в отношения с Сэмом я что-то упустила. Однако, я бы больше поверила, что моя Эшли пришла на встречу к Итану, чем к Лою, который мало того, что не в ее вкусе, так и вел себя как типичный торговец порошков из Доминиканы, а свою цепь размером с палец он дома забыл, зато ствол – нет.
Я не скажу, что все темнокожие такие, многие из моих одноклассников и учителей – афроамериканцы, и они в большинстве своем приятные люди. Да и вообще, как можно дискриминировать людей одной расы с родоначальниками почти всех музыкальных направлений.
– Никки, мы ждали тебя, поэтому пока не заказывали, – любезно оповестила Эшли, хлопая карими глазами-бусинками и добродушно улыбаясь всем участникам встречи.
– Мило, – последовав примеру подруги, я застенчиво приподняла уголки губ.
Итан, долго не раздумывая, подозвал худенького официанта, которому самому не мешало навернуть гамбургер-другой.
Каждый озвучил, что желал из еды и напитков, а тот быстро записал, послушно кивая. Под конец тоненьким голоском повторил заказ и удалился в сторону кухни.
Жалостливо провожая официанта глазами, я поймала на себе взгляд Итана.
– Ты на басу играешь? – спросил он и испытующе посмотрел на меня, отчего я засмущалась и отвела взгляд. Но успела заметить, что ошиблась: в глазах Итана плескалось не равнодушие, как показалось вначале, а скорее пока необъяснимая мне тоска.
– Да, а почему ты так решил? – заинтересовалась я и мазнула взглядом по лицу нового знакомого, едва не порезавшись о его острые как нож скулы.
– Никки, типа Никки Сикс, – подтянулся Итан, расправляя широкие плечи и разглаживая голову орла, изображенного на его черной футболке. – Басист группы Mötley Crüe, слышала о таком?
Хах, не то что слышала, меня еще до рождения окрестили в его честь.
Фрэнк Карлтон Феррано, он же фронтмен, басист и автор песен группы Mötley Crüe, более известный под псевдонимом Никки Сикс. Мой отец в молодости был большим фанатом его творчества. Он даже проехал автостопом целый материк от одного океана до другого, чтобы попасть на концерт королей глэм-метал в Лос-Анджелесе. Правда, папа немного разочаровался в шоу, зато повстречал мою маму где-то около библиотеки Калифорнийского Университета. Она вышла из здания, чтобы отдохнуть от зубрежки анатомии, и попалась в цепкие лапы моего отца. По воспоминаниям мамы, папа выглядел наносно-загадочным и небрежным в свои двадцать. Через два года отец перевез возлюбленную из солнечной Калифорнии в менее теплую, но ярко-зеленую Южную Каролину. Родители вскоре поженились, и родилась моя сестра Виктория. Следом, через семь лет появилась на свет я, не оправдав ожидания отца. Он мечтал о сыне и хотел наречь его Ником, но папа не сдался и настаивал на какой-нибудь Николь. Разгорелся скандал по поводу моего имени. Мама всячески сопротивлялась идее хоть и косвенно назвать дочку в честь бас-гитариста с сомнительной репутацией в молодости.