– Девчонки, мы обязаны это отметить! – заявил он, задрав голову к потолку, и расплылся в своем удовлетворении. – С меня канадский глоток!
Мы с Эшли переглянулись и синхронно залились смехом от эмоций друга. После одобрительно кивнули и дружной компанией направились за обещанными коктейлями к Джасперу в магазин.
Если опираться на выкрикнутую фразу Мэттью, то сегодня они с математикой поменялись местами.
В те субботу и воскресенье мы сидели у Мэтта и решали задачи, чтобы хоть как-то разобраться. Эту неделю, поверив в себя после последнего теста, решили отдохнуть, и, видимо, рано поддались волне внезапного успеха…
Небесная пелена уплотнилась и приняла более темный графитовый оттенок. Соседские домишки из-за освещения потеряли былую яркость, а некоторые вовсе скрылись в листве деревьев, казавшейся днем насыщенно-изумрудной. Сейчас же кроны цвета, близкого к болотному, дрожа на ветру, таинственно шелестели. Кто-то в борьбе с приближающимися сумерками зажигал фонари на крыльце и светильники в комнатах. Моя семья оказалась в их числе, и я, завидев свой дом в десятке ярдов[26], нехотя брела по улице, словно на свечение маяка. Понимая, что меня ждет на том маяке – коробка Сэма и неприятный разговор с родителями – я всячески пыталась замедлить шаг, вглядываясь в пейзаж и прокручивая сегодняшний день.
Джаспер посоветовал окончательно избавиться от Оливера радикальным методом – очистить телефон от совместных фотографий и заблокировать его во всех социальных сетях. Друг утверждал, что в таком случае у меня не будет соблазна прочитать или ответить на новое сообщение, тем самым снова себя распалить, цепляясь за прошлое и надеясь на иллюзорное будущее. Еще Джаспер чуть ли не в приказном тоне настаивал на моем присутствии на пятничной вечеринке у него дома, якобы я живу в сувенирном стеклянном шаре со Статуей Свободы, который наконец треснул, и предстоящая тусовка – повод доломать его. В последнем Джас был прав, и сегодняшнее знакомство с соло-гитаристом Venture вскрыло мою полную отрешенность от окружающего мира. Мне до сих пор немного стыдно за то, что я не обращала никакого внимания на людей, делящих со мной сцену и закулисье.
А вот с первым я не могла полностью согласиться. Отношения с Сэмом – это полтора года моей жизни, полтора года воспоминаний, полтора года эмоций, которые просто надо взять и вырвать, как лист из тетради. А может, эти полтора года и есть вся моя тетрадь, что тогда?
Мое сердце сжалось от того, насколько милыми и романтичными сохранились в голове наши воспоминания с Оливером. Все глубже погружаясь в себя, я сбивчиво дышала, почти задыхалась, с каждым выдохом стараясь освободиться от возникшей боли в груди. Она разносилась колючей неприятной волной и накрывала с головы до ног. Я схватилась за толстовку в центре груди, ощущая между ребрами возникновение воронки. Глаза наполнились влагой, и пешеходная дорожка впереди начала расплываться. Гром! С криком извергая скопившийся комок боли, я заплакала. Соленые теплые струи, словно молнии, рисуя зигзаги, выжигали и резали без того горящую кожу щек.
– Ненавижу тебя, ублюдок! – вопила я, наплевав на то, что нахожусь в частном секторе. – Сэм! Слышишь, ненавижу тебя!
Обессилев от избытка чувств, я упала на асфальт, как подкошенная.
– Забери эти молнии с собой, громовержец Сэм, потому что без тебя они потеряли смысл, – перейдя на шепот, твердила себе под нос. – Как возможно все это удалить? Как?
Мой громкий крик привлек Викторию: она, видимо, выбежала из дома и теперь быстро приближалась ко мне.
– Никки, что с тобой? – опускаясь на корточки и кладя руки на мои плечи, обеспокоилась сестра.
В ответ я лишь всхлипывала, небрежно вытирая мокрые щеки рукавом.
– Боже, вставай, пойдем, – Виктория помогла мне подняться, и мы в тишине, которую иногда нарушали мои шмыганья носом, направились к нашему дому.
Уже на крыльце я решила поинтересоваться неожиданным появлением Виктории.
– Мой рык было слышно из дома?
– Какой рык? – не поняла сестра. – Я как раз возвращалась домой, а ты тут сидишь, ревешь на дороге…
Отец, приветствуя нас, открыл входную дверь и растерянно взглянул на меня.
– Кто-то кричал минут десять назад на улице, ничего подозрительного не заметили? – настороженно спросил он, не сводя с меня глаз.
– Нет, – соврала Виктория, – наверное, твой телек, па.
Я продолжала молча раздеваться, потупив взгляд. Это было ошибкой. Злосчастная коробка из Нью-Йорка попала в поле моего зрения. Почему ее не потеряли где-нибудь в почтовом отделении или по пути?