В ответ я пожала плечами.
– Возможно…
– Никки, а знаешь, пофиг на эти награды, ты можешь влиять на людей с помощью одной мелодии, – воодушевленно объявила Виктория. – Это ли не потрясающе?!
Я заулыбалась от слов сестры: вот они как раз являлись лучшей мотивацией.
– Слушай, Никки, так это ты кричала на улице? – опять же осторожно шепотом спросила Виктория, как будто боялась меня спугнуть.
– Да, – смутилась я, – папа всегда нас учил, что все свои проблемы нужно оставлять на улице, а не тащить в дом…
– Никки! Он ведь утрировал… – закатила глаза сестра.
– Судя по равнодушию родителей, он говорил это буквально!
– Да ладно тебе, – накрывая мою ладонь своей, начала разубеждать меня сестра, – все тебя бесконечно любят, Никки. Родители просто подзабыли, каково быть подростком. Поэтому считают, что на данном этапе в твоей жизни учеба намного важнее, она какая-никакая гарантия твоего светлого будущего…
Виктория всегда выступала посредником в ссорах и всячески старалась сглаживать углы. Замечу, у нее неплохо это получалось.
– Виктория, я все понимаю, но нельзя было хоть немножко поддержать?
Сестра задумчиво хмыкнула и снова расплылась в добродушной улыбке.
– Думаю, завтра все наладится, они тоже сильно переживают, поверь мне, – настаивала Виктория. – Расскажешь, что у вас стряслось с Сэмом?
– Сообщение с новостью о разрыве пришло сегодня ночью, – грустно выдавила я.
Тут же на лице Виктории появилось глубокое сожаление; она подвинулась ближе и обняла меня за плечи. Сейчас я нуждалась в ее поддержке или даже в совете, как старшей сестры.
– Он – урод, но от осознания этого тебе не станет легче, – изрекла Виктория.
– Да? – удивилась я. – А отчего станет?
– Попробуй объяснить себе его поступок в голове. Ты, конечно, не он, но постарайся. Может, он заранее тебя готовил к новости, не обращала внимания?
– Нет, но последние месяцы Сэм все активнее участвовал в жизни новой школы и иногда забывал отвечать на некоторые сообщения, ссылаясь на усталость.
– Думаю, что ты была для него некой нитью, связывающей с прошлой жизнью, и человеком, готовым выслушать все страхи, сравнения и переживания в новой. Сэм обосновался, его приняли, и он решил обрубить эту нить. Он же вроде звездой у вас в школе был?
– Да, был, – с грустью подтвердила я, – не замечала, чтобы он жаловался, или его что-то сильно пугало, но то, что Сэм все меньше интересовался старыми друзьями и моими проблемами – это факт!
– Вот видишь, просто человек расставил приоритеты. Для него важнее авторитет и превосходство в коллективе, а не любовь на расстоянии, которой нельзя хвастануть, – Виктория сожалеюще вздохнула, – по крайней мере, он смог признаться в этом.
Сестра права, но я никак не могла принять эту правду. Мне снова стало неприятно; даже во рту чувствовалась горечь.
– Зато, сестренка, тебе несказанно повезло – у тебя есть замечательные друзья: Джаспер, Эшли и Мэттью! – воскликнула Виктория и потрясла меня за плечи. – Они ведь тебя поддержали, да?
– Да, кроме Мэттью, он еще не в курсе. Пропал куда-то, засранец! – улыбнулась я.
– Занят, наверное, мистер президент, – изобразив делового Мэтта, Виктория затянула невидимый галстук на шее.
Мы обе залились смехом и завалились на кровать. Веселье было вызвано воспоминанием, связанным с празднованием последнего Хэллоуина.
Мэтт до лета девятого класса был пухленьким мальчиком и всю среднюю школу носил исключительно костюмы с белоснежной рубашкой и разноцветными галстуками. Из-за представительного внешнего вида к нему приклеилась кличка «Президент». Мэтт, кстати, уже повзрослевший и похудевший, не раз признавался, что в младших классах он действительно мечтал стать президентом и даже посещал кружок дебатов. Но вскоре разочаровался в политической карьере, когда узнал, что в наше время там приветствуют в основном представителей меньшинств, кем Мэтт не являлся.
Как-то раз друг, снова упоминая этот факт из своей биографии, ляпнул про мечту о его будущей президентской жене с внешностью королевы Виктории[30], мол, в книжке по истории он увидел ее портрет в молодости и влюбился. Мой Мэттью почему-то решил, что эта информация отлично подойдет для подкатов к девчонкам. До прошлого Хэллоуина он сравнивал их красоту с красотой королевы Виктории. После него имя ее Величества не звучало из уст Мэтта.
На прошлый Хэллоуин моя сестра решила примерить как раз тот самый образ королевы. Я и подруга Тори настолько хорошо постарались над ее гримом, что нашей работе позавидовали бы профессионалы. Выбелили кожу сестры, распахнули взгляд на пол-лица с помощью карандаша и теней, приклеили накладной нос с небольшой горбинкой, как на портрете у ее Величества. Выпрямили непослушные вьющиеся волосы и уложили их в аккуратный пучок. Сверху водрузили корону, усыпанную ненастоящими драгоценными камнями, и украсили зону декольте колье с ними же. Виктория закончила образ невероятным кремовым платьем эпохи девятнадцатого века – она взяла его напрокат. Когда сестра замирала, становилось жутко от реалистичности проделанной нами работы, будто сама королева сошла с портрета. Мэтта никто не предупреждал, да и все попросту забыли про его влюбленность. Мой друг, не лишенный самоиронии, решил по великой случайности именно в этот Хэллоуин соответствовать образу мистера Президента. Со слов Мэтта, это было рандеву всей его жизни – встреча ее Величества королевы Великобритании (моей сестры) и Джона Кеннеди[31] (Мэттью). Звучит как начало анекдота, а выглядело еще комичнее. Мэтт не изложил весь диалог, хотя по расстроенному виду друга он больше походил на монолог. Виктория настолько вошла в роль (видимо, долго готовилась), что даже не дала толком рот открыть бедному Кеннеди, разложила его так, что никакой кружок по дебатам не помог. Не зря же сестра закончила Йельский университет. Как я уже упомянула ранее, мой друг не из обидчивых, и этот случай не стал исключением. Однако Мэттью в конце праздника, сидя на стуле уже далеко не в презентабельном виде с закатанными рукавами рубашки, выбившейся из брюк, и сжимая парик в одной руке, а в другой – бутылку, понуро заключил: «На меня как будто второй раз успешно совершили покушение. Не дотягиваю я до королевских особ, не дотягиваю, разнесла, как пятилетку…»
30
Королева Соединенного королевства Великобритании и Ирландии с 20 июня 1837 года и до 22 января 1901 года.