Эшли меня опередила. Она расслабленно сидела, повернувшись спиной к столу, и опиралась на него предплечьями. Кудрявые локоны подруги спускались на серебристую ветровку, ослепляющую отраженными лучами яркого солнца. Эшли в ожидании нас с Мэттью не теряла времени зря. Подруга наслаждалась приемом витамина D, задрав подбородок кверху и нацепив солнцезащитные очки в тон ветровке.
– Успешно защитилась, полагаю, – наклонилась я к Эшли, загораживая ей солнце.
– Ага-а, у меня «A», – довольно откусывая очищенный банан, улыбнулась Эшли и попыталась сдвинуть меня с места.
Я в ответ показала ей большой палец вверх.
– Как там Оруэлл поживает? – спросила Эшли, усаживая меня рядом с собой.
– До вечера воскресенья я чувствовала себя лошадкой Молли, а теперь больше старым ослом Бенджамином, – Эшли рассмеялась над моими сравнениями, – не понимаю, что происходит, но очень хочу поделиться своим «очень важным» мнением…
– Никки, а ты скромняга, с интеллигенцией себя сравнивать, – перебил меня звонким голосом Мэттью, – я вот как был овцой, так ей и остаюсь!
При естественном свете друг больше походил на сонного цыпленка, держащего в одной лапке бумажный лоток с пиццей. Скидывая с себя желтый капюшон, он попытался плюхнуться на нас, но мы расступились, и Ангел оказался между нами.
– Что-то ты долго, барашек, – заметила Эшли.
– Я стоял в очереди за пиццей, а потом поругался с теткой на выходе из столовки, – рассказывал Мэттью. – Видите ли, нельзя теперь выносить одноразовую посуду и еду за пределы столовой! Большая женщина следит за тобой! – Мэттью спародировал противный голос женщины, показывая указательным и средним пальцами знак слежки. – Может, перевестись отсюда куда-нибудь?
Друг состроил мученическую гримасу; сегодня с натуральным гримом оно выглядело очень правдоподобно. Через секунду Мэтт уже принялся уплетать пиццу, щурясь от солнца.
– Кому мы нужны с нашей «суперуспеваемостью» по математике? – жадно кусая морковку, спросила я.
– Тоже верно, – кивнул Мэтт, и мы с Эшли уставились на него, ожидая истории.
– А, да, рассказ, – вспомнил Мэтт, облизнув верхнюю губу и слегка поморщившись от боли. – Я не хотел жаловаться, но вы меня вынудили! Все это видели? – Громко выдохнув, друг повертел белокурой макушкой в разные стороны.
– Да, мы требуем объяснений! – настаивала Эш, жуя банан.
– Да! – в поддержку крякнула я.
– Если вкратце, – медленно начал Мэттью, потупив взгляд и небрежно ковыряя землю носком кеда, – отец в очередной раз вытер об меня и маму руки…
Мои глаза, как и у Эшли, резко округлились.
– В каком смысле вытер? – не успев подумать от шока, выдала я.
– Если длинно, – прошлые игривые нотки в голосе Мэтта полностью испарились, – помните репортаж полугодовой давности про пожар в соседнем районе?
Мы с Эшли задумались. Вообще, мистер Морено, отец Мэттью, наверное, уже лет пятнадцать работает в пожарной охране, и его несколько раз награждал сам мэр за прекрасную службу. Образ борца с неконтролируемой стихией и спасателя жизней никак не стыковался с фразой Мэтта: «вытер руки об меня и маму».
– Это тот, где от жилища одни угли остались? – осторожно спросила я, боясь ошибиться.
Случившаяся трагедия дошла до верхушек, по CNN[36] месяц крутили новости про процессы по этому делу. Из-за моей невовлеченности я не помню, чем все закончилось и кто выиграл.
Мэттью достал свою электронную дрянь из кармана толстовки и сделал затяжку.
– Да, он самый, – грустно подтвердил Ангел, – отец говорил, что опознавать там было некого, – Мэттью сделал паузу и громко сглотнул. – В том пожаре погиб его друг, Митчелл Байер, с семьей. Сигнализация в доме не сработала, соседи ушли на Фестивале риса[37]. Ко всему прочему, отец дежурил в тот вечер. Когда они с бригадой примчались на место, спасти никого не удалось. После на пепелищах нашли обугленные тела близнецов, которые еще как-то можно было опознать и захоронить, а вот с родителями сложнее. Чей прах в урнах, до сих пор неясно! – Мэттью поднял голову и посмотрел на наши с Эшли опечаленные лица. – После похорон отец стал часто выпивать, приходя с работы, а последние месяца два он из тихого пьяницы превратился в агрессивного алкаша. Честно, я начал забывать, как он выглядит трезвым. Думаю, винит себя в их смерти до сих пор. Я как-то подслушал разговор между родителями на кухне. Отец уже поднабрался и выдал: «Эта чертова сигнализация была неисправна, понимаешь? Митчелл меня заверял, что все путем, он смотрел! А я поверил, идиот!»…
37
Ежегодный гастрономическо-исторический праздник, посвященный рисоводческому наследию Южной Каролины.