– Блин, Никки, может, поешь что-нибудь? – усмехнулся Ангел и поднес яблоко к моим губам, тыкая в них, – не переживай ты так, все живы, на вот яблочко пожуй!
Я забрала у друга украденную дольку.
– Мэтт, это ненормально, ты же понимаешь? – моя тревожность перерастала в истерику. – Может, надо сообщить об этом кому-нибудь?
Мэттью смутился.
– Предлагаешь горланить на весь район песню «Help!»[39], или что? – Он всячески пытался разбавить трагедию юмором, но это не помогало.
– Правда, Мэтт, нужно как-то это решать, – поддержала меня Эшли. – Школьный психолог для начала, нет?
Я, давясь яблоком и брызнув слюной, встретилась с понимающим взглядом Мэтта. Мы с ним хором выразили протест:
– Только не миссис Блэк!
Она очень своеобразная женщина. После посещения ее кабинета можно смело записываться еще к одному психологу.
– Да, че ты начинаешь, Эш? Чем тебе не арт-терапия с жирафами и слонами вместе с Милли? – усмехнулся Мэтт.
Эшли недовольно цокнула.
– Надоела мне эта тема, давайте лучше обсудим прогул Никки! – Морено наклонился и, подперев подбородок ладонью, принял позу внимательного слушателя.
– О-о, – протянула Эшли, – а ты не в курсе?
– Не в курсе чего? – не поворачиваясь к Эшли, Мэттью решил уточнить и продолжил буравить меня своими большими глазами.
Я не успела ответить и отчасти обрадовалась, что подруга решила объявить о разрыве. Потому как после новостей Мэттью находилась в шаге от того, чтобы не разреветься. Мне кажется, я выглядела напуганной.
– Мудак наконец-то отвалился, – небрежно кинула Эшли.
У Мэтта приоткрылся рот от брошенной подругой фразы.
– Серьезно? Оливер – все? – не веря сказанному, сам себя переспросил друг. – Да это лучшая новость за сегодня!
– Эм-м-м, – не разделив радости Ангела, я попыталась привлечь внимание.
– Это грустно, конечно, – лицо Мэтта вернулось в обычное состояние, и друг попытался оправдать свой восторг: – Но он меня люто раздражает своим мудацким поведением!
– Почему вы все его называете мудаком? – Я подозрительно уставилась на Мэттью.
– А, – почесывая белокурый затылок, начал он, – это Джас как-то раз так его назвал, ну мы с Эш и подхватили!
Мэтт виновато улыбнулся.
– Знаешь, что я тебе скажу? Залог прекрасной карьеры музыканта, – Мэтт сделал короткую паузу и продолжил, тыча себя в грудь указательным пальцем, – разбитое сердце, Никки! Carpe diem[40], дорогуша, твори!
Эшли улыбнулась мне. От ее улыбки и незаурядных слов поддержки Мэттью стало как-то спокойнее.
– Хах, – усмехнулась я, – по твоим заветам провела вечер в компании с Ариэттой!
Мэтт повернулся к Эшли и шепотом спросил у нее, как будто я не услышу его шипение:
– Кто это?
У нашего Ангела очень плохая память на имена, и я решила не мучать друга, опередив Эшли:
– Виолончель, Мэтт!
Друг в ответ поделился одобрительным взглядом.
– Да, ребят, не скучно живете, у одного дома социальная драма с элементами боевика, у другой – симфонический концерт, а у меня всего лишь ДНК и РНК, – заметила Эшли.
Мы рассмеялись, правда, у меня вышло невесело, а скорее досадно.
Пока Мэттью многозначительно смотрел куда-то сквозь стену школы, я изучала проделанную им работу по маскировке гематомы. Ангел плохо размазал тональный крем, и тот чуть скатался около глаза.
– Не шевелись, – приказала я Мэтту, и тот замер; зато появился игривый блеск в его светло-зеленых глазах.
Эшли притихла, скрывшись за спиной ангела: видимо, опять занялась своими интернетными делами.
– Да уж, – аккуратно, слегка прихлопывая подушечкой пальца, я растирала тональное средство на лице Мэттью; он же недовольно морщил нос от неприятных ощущений в области ушиба, – тебе бы курс мэйк-апа пройти, Мэтт, глядишь, и на концерты не пришлось бы тебя разукрашивать…
– Ну так, это же не синяки от засосов замазывать, – уголки его губ воспрянули и задержались в лукавой улыбке.
Маска херувима спала, и наружу выпрыгнул маленький дьяволенок Мэттью. Именно этого сорванца друг выпускает погулять, когда запевает песни AC/DC. Видели когда-нибудь ангелочка, вопящего «Highway to Hell»? Нет? А я наблюдаю это перевоплощение каждую репетицию.
– Я там особо и не старался, – хмыкнул Мэтт и продолжил самодовольно ухмыляться.
Тут он дернулся, и мой палец, притаптывающий тональный крем, скользнул на верхнюю губу около ссадины. Мэтт лизнул краешком языка мой палец, и я его резко отдернула, смерив друга возмущенным взглядом.
– Соскучилась по поцелуям, Никки?
В ответ я закатила глаза, мол, ты меня сейчас бесишь, Морено.
На этом его шалости не закончились. Мэттью резко сдернул резинку с моей головы, и неровный пучок вмиг распустился, спадая каштановыми волнистыми прядями на мои спину и плечи.