Лучше бы он так и валялся на полу.
– А-а, – провыл Мэттью, оглушая меня от неожиданности, и хлопнул ладонью себя по лбу, – у меня в шестой задаче неверный ответ, надо же было так тупануть!
– Ангелок, ты не один, – размахивая клочком бумаги, я показательно скривилась.
Мэттью выхватил письмо с оскорблением из моей руки и принялся разглядывать.
– Фига себе, снова хейтеры объявились! – усмехнулся друг.
Я, ничего не ответив, продолжила утрамбовывать учебники в рюкзак и перебирать в мыслях варианты возможных отправителей. Кто может знать о разрыве, если даже Мэтта уведомили только сегодня?
– Думаю, это дело рук Харрисон, – высказал предположение Ангел, все еще пребывая во взвинченном состоянии из-за неверно выбранного ответа в тесте. Друг нервно вырисовывал в воздухе круг смятым клочком бумаги.
Кэти Харрисон – ярая активистка нашей школы. Она всегда принимала участие во всех мероприятиях от литературных вечеров до соревнований по чирлидингу. Невероятно общительная и как будто незаменимая; ни один школьный концерт не обходился без ее участия. На одном из выступлений Мэттью сидел за музыкальным пультом управления. Ангел настолько увлекся беседой со своей бывшей девушкой Трейси Дин, что забыл переключить нужную композицию. Когда ему напомнили, Морено в суете начал тыкать все существующие кнопки и включил заодно микрофон, который находился в руках Кэти. Пока она вместе с подружками перемывала косточки ученикам, скверное достояние их клуба сплетниц становилось всеобщим. Все присутствующие в актовом зале узнали много нового о себе и окружающих. Однако насколько я помню, Мэттью не особо спешил заканчивать разоблачение Харрисон и ее свиты. Происшествие вылилось в скандал, где главным действующем лицом оказался мой друг, и буллинг уличенной в лицемерии Кэти.
Конечно, обиженная сторона жаждала расплаты за нанесенный ущерб ее репутации. Месть уязвленной Харрисон распространялась как на самого Мэттью, так и на его друзей. Однако все ее старания уколоть побольнее выглядели по-детски нелепо, и найденная записка составлена в том же духе, что и несколько месяцев назад.
– Да ну, нет! Слишком большой перерыв! Когда ты находил последнее послание? – засомневалась я.
– Месяца два назад, не помню точно, – вспоминал Ангел, почесывая затылок и виновато потупив взгляд. – Мне жаль, что все от этого страдают…
– Прекрати, все все прекрасно понимают! Может, это вообще не она, – перебила я друга.
Мэтт обнял меня за плечи и мученически закатил глаза.
– Хочу уже поскорее свалить отсюда! Вроде рабство отменили в 1865 году, так какого ж черта я себя чувствую после этих тестиков, как после дня на плантации? – возмущался друг.
– Мэтт, ты – белый! – напомнила я причитающему Ангелу.
– Это сейчас расизм был? – Одна бровь Мэтта вопросительно изогнулась. – Внешне да, но я чернильное небо несу не спеша, чернее мазута мрачнеет моя душа, детка! – Друг снова мельком коснулся указательным пальцем моего носа, ухватил меня за руку и увлек в сторону выхода. – Если мы сейчас не покинем это здание, то нам не миновать второго восстания Стоно[43]!
– Вос-ста-ние Мо-ре-но, – Я скандировала невидимую надпись перед собой, выделяя ее ладонью в воздухе будто маркером.
– Звучит! – самодовольно ухмыльнулся Ангел, поправляя свою желтую толстовку и вытягивая шею.
– Иди уже, поэт-повстанец! – я сбила его спесь замахом на волшебный пендель. Мэттью, правда, отскочил, и лицо его исказилось в театральном ужасе.
– А ты знала, что там дело было на реке Эшли[44]?..
Под увлекательный рассказ Мэтта о восстании рабов Южной Каролины мы проследовали до автомобильной стоянки, расположившейся за основным зданием школы. Я не особо люблю историю, но мой друг способен перерабатывать информацию в голове таким образом, что совершенно скучные сухие факты преподносятся захватывающе и местами забавно.
– … эти бедняги маршировали до самой Флориды с транспарантом с надписью «Свобода», – продолжая вести повествование, Ангел открыл дверь своего новенького «Хендая» и принялся устраиваться на водительском сидении. Я последовала его примеру – плюхнулась на пассажирское рядом.
Щелкнув ремнем, я расслабленно откинулась на спинку, и моему взору открылась вся парковка… Подождите, что?!
– Мэтт, – удивленно обратилась я к другу, ковыряющемуся в подстаканниках около коробки передач. Он вопросительно поднял на меня глаза. Я молча указала рукой куда-то вперед. Мэтт лениво повернул белокурую голову в заданном направлении, и его брови сердито сошлись к переносице.