Тем временем Уилл быстро сокращал расстояние между ним и Эшли, бережно зарываясь в ее мягкие кудряшки. Светло-русые волосы Уилла касались щеки подруги и играли роль заслонки между ними и очевидцами их близости, но не со стороны нашей засады. Однако это все равно не нарушало интимности происходящего между ними. Веки обоих неспешно прикрылись, и губы их слились явно не в дружеском поцелуе. Хоть бы на этот раз он по-настоящему что-то значил для Уилла. Пожалуйста…
Я наблюдала боковым зрением за реакцией Мэтта, немного смущенного сценой, разворачивающейся за стеклом. Друг деловито проверял датчики на панели и пытался нашарить в кармане толстовки телефон, но появившийся легкий румянец на светлой коже выдавал его. Моя рука тоже потянулась за смартфоном, чтобы запечатлеть нашу парочку. Сделав снимок поцелуя, я посмотрела на Мэтта: его смущение превратилось в почти нескрываемую злость.
Эшли, не спеша, отстранилась от возлюбленного и повернула голову в сторону тачки Ангела. Я побоялась, что нас с другом застигнут за подглядыванием, и поспешно пригнулась, чуть не вписавшись лбом в бардачок, но меня спас ремень. Дернула Мэтта за рукав толстовки, чтобы тот повторил за мной.
– Мэттью, прячься! – прошептала я, решив почему-то, что нас кто-то услышит.
Но он не шелохнулся, а наоборот, уставился на парочку. Я аккуратно вернулась в прежнее положение: терять было уже нечего, наше укрытие раскрыли. Меня встретили многозначительный взгляд Эшли и нахальная ухмылка Уилла. Руки Мэтта крепко сжимали руль, а ноздри, раздуваясь, жадно качали воздух.
– Да, пошли они! Пора сваливать! – прошипел Мэттью, копируя мой шепот, и продемонстрировал им средний палец сквозь лобовое стекло автомобиля.
Он повернул ключ зажигания и резко сдал назад. Вырулив из плена соседних машин, Ангел натянул ехидную ухмылку и дал газу что есть силы. Меня пригвоздило к спинке сидения. С визгом резины об асфальт мы вылетели с парковки. После Мэттью начал сбавлять скорость и одной рукой включать музыку в салоне.
– Еще раз так сделаешь, и я в твою тачку больше не сяду! – обиженно скрестив руки на груди, пригрозила Мэтту.
Он рассмеялся.
– Да ладно тебе, первый раз как будто, – улыбался Мэтт, не понимая причины моих возмущений.
Я уткнулась в телефон и решила прокомментировать свои действия, открыв диалог с Джаспером:
– Сейчас отправим это главному, чтобы он потом не удивлялся, если репетиция сорвется из-за их очередных разборок! – Я нажала на кнопку отправки.
– Пф, Джас? – фыркнул Мэтт. – Ему уже давно насрать на то, что происходит с группой, ты не заметила?
– Нет! – отрезала я. Почему сегодня все так недовольны Джаспером?
– Он все больше уходит в себя, не знаю, как это объяснить, Никки. Я в этом не силен, – казалось, что Мэттью сник. – Что касается Эшли и Уилла, последний раз Джас сказал, что это их дело: одну устраивает страдать, другому нравится ее испытывать…
– Мэтт, но он ведь отчасти прав: как мы можем повлиять на них, это чужие отношения? – спросила я, но понимала, что Ангел искренне переживает за Эшли и хоть что-то пытается предпринять.
– Джаспер может, мы с тобой – нет, – Мэтт сглотнул. – С моей стороны была попытка поговорить с «королем битого стекла», но кто я такой? Я же мелкий, и «слишком молод для настоящей любви»[47], – прыснул Мэттью.
– Это тебе Уилл так сказал? – озадаченно поинтересовалась я.
– Да-а, – недовольно протянул Мэтт, морща лоб и поджимая губы, – слишком молод для абьюза? Да я, мать его, специалист в этом дерьме с недавнего времени! Я…
Тут Ангел осекся, понимая, что начал пылить и ляпнул лишнее.
– Ладно, все занимаются своими делами. Кто-то грезит колледжем, кто-то гоняется за мудаками, не стоящими даже их ногтя, и несет все это в группу, а кто-то занимается самокопанием, забывая об ответственности! А я? Что я?
На вопросы Мэттью ответила я.
– Мэтт, дорогой, успокойся, пожалуйста, – мой голос звучал как-то испуганно и взволнованно, – ты прекрасно поешь и замечательно играешь на клавишах, а твоя любовь к истории…
– Никки, о чем ты? – поморгав непонимающе глазами, спросил Мэттью. – Как бы это нормально описать? – голова Ангела задумчиво наклонилась вбок. – В детстве большинство уверены, кем они хотят стать в будущем. Спроси ребенка, он тебе с большой вероятностью четко ответит. Но не многим детям удается держаться их мечты до конца, потому что по мере взросления появляется куча различных путей, на которые можно свернуть. Правда, не факт, что, посетив их, ты вернешься к прошлому, потому как нет больше никаких пересечений со старой дорогой. Ты теряешь заинтересованных друзей, теряешь способности, теряешь силы. Знаешь, что делают эти «неверные»? Они бросают свою машину со всеми пожитками, отказываются от обязанностей и несутся через поле в надежде вернуться на путь своих детских мечтаний, пока не упадут от бессилия. Некоторым везет, и они добредают до нужной трассы. Путникам осуждающе бибикают в спину и объезжают их, держа за умалишенных. Так вот, весь этот разброд сейчас заставляет взять и послать то, над чем я работал два с лишним года и занимался вокалом лет с пяти? А потом, где-нибудь в тридцать с хвостом, когда я пожалею о выборе, сделанном в пользу истории и политики, которые потеряли для меня интерес, придется нестись с высунутым языком по лугам без навигатора. Это моя мечта – быть частью группы. Выступления, перевоплощения, репетиции, дружеская атмосфера – я люблю это. Но кажется, что все рушится, и страдаю как будто я один!