Юность, влюбленность и морской воздух будоражили и согревали души, соединившиеся раз и навсегда, как тогда казалось. Я танцевала на теплом песке и напевала: «Наша любовь будет вечной, и если мы умрем, то умрем вместе»[5], а Сэм расплывался в лучистой улыбке и ласкал любящим взглядом родных голубых глаз. Он в последний раз так смотрел на меня, только на меня. Я, бегающая от него по берегу по колено в воде, отражалась в черных зрачках Сэма. Мамочки, почему он такой прекрасный? В закатном розово-фиолетовом свете Сэм смотрелся будто в известном голливудском фильме про спасателей. Высокий, стройный блондин мчался за мной навстречу пенящимся волнам, чтобы отобрать в очередной раз мое сердце. Его светлые локоны переливались под лучами заходящего солнца, а я просто таяла и гнала подальше все дурные мысли о скорой разлуке…
Как заканчивался жаркий день на Черри Гров Поинт, так и нашей любви выходил срок…
После свидания на пляже, проводив до дома, Сэм подарил мне прощальный поцелуй надежды на продолжение нашей романтической истории.
Тот поцелуй всегда ассоциировался с теплотой и взаимными чувствами, но сейчас всплывающие картины вызывали лишь горечь, растягивающуюся по всему телу холодной, вязкой жижей, разочарование и осознание своей тотальной наивности.
Не выдержав напора воспоминаний, я с грохотом захлопнула окно. В горле формировался ком, готовый вырваться наружу с ревом раненого животного. Но накрывающей меня истерике помешал оглушительный риф «Smoke on the Water»[6], исходящий от мобильника.
Я кинулась к тумбочке, подумав, что это Сэм звонит, чтобы объясниться за отправленное ночное сообщение. К сожалению или к счастью, это оказалась моя близкая подруга Эшли.
– Алло, Эш, что случилось? – сохраняя остатки спокойствия в голосе, спросила я.
– Во сколько идем? – оживленно и нетерпеливо вопросом на вопрос ответила Эш.
Тут я вспомнила, что, находясь в ночном бреду, написала Эшли, что хочу встретиться днем. Видимо, ночью мне уж очень хотелось с ней поделиться последними новостями. Странно, конечно, что я ей не позвонила в полночь. Хоть одна радостная новость на сегодня – эгоизм меня не поглотил. Чего не скажешь о Сэме: мог бы и через месяц прислать «письмо счастья», а не тянуть год.
– Во сколько тебе удобно? – после пятнадцатисекундной загрузки выдавила я.
Не дождавшись ответа подруги, я отодвинула телефон от уха и развернула экраном к себе, чтобы проверить уведомления. Полная тишина. Кроме тонны сообщений от Джаспера в групповом чате нашей компании. Эх, ну раз родителям я срочно не нужна, а у сестры появился ухажер, который заберет ее с работы, значит, можно со спокойной душой идти с Эшли и бездельничать.
– Повтори, Эш, уведомления проверяла, – возвращая мобильник к уху, попросила я.
– Зачем спрашивала, если не слушаешь? – вспылила Эшли и сразу же продолжила. – Я буду через час в гриле, подваливай!
– В гриле? – я переспросила, не поняв выбора места встречи. Обычно мы направлялись прямиком в гараж: я – репетировать, а Эшли – изображать преданную фанатку нашей группы, параллельно стреляя глазками в соло-гитариста.
– Да-а-а-а, договорилась с парнями. Помнишь, я рассказывала про Лоя? Так вот, мы с ним переписывались вчера весь вечер, – тараторила Эшли.
– А-а, – протянула я, вспоминая, кто такой Лой. – Да, а кто-то еще будет?
– Вроде, Итан, – задумчиво ответила Эшли. – Честно, без понятия, кто он.
Подруга сделала паузу для того, чтобы придумать новую остроту в мой адрес.
– Да и тебе не все равно, ты же жена морехода? – подкалывала Эшли. – Когда уже его пробитую шхуну выбросит где-нибудь на берегах залива Булс-Бэй[7]? Ради такого дела готова даже предков уломать одолжить тачку, чтобы добраться туда. Довезу с ветерком, ты меня знаешь.
После своих придумок Эшли залилась звонким смехом, настолько громким, что пришлось отодвинуть мобильник чуть дальше. Вот это я понимаю самодостаточная девушка: сама пошутила – сама посмеялась. Обожаю Эш за ее бесконечные подколы и долбанутую, но такую особенную поддержку.
– Скорее, придется восстанавливать мой пробитый буксир, – с грустью в голосе ответила я.
– Не поняла, какой буксир? – удивилась Эшли. – Сэм зажирел, что ли, от столовской еды в новой крутой школе?
– Нет, Эш, меня бросили, буксир сломался от тяжести парохода предательства и лжи!