Князь Семен Бельский хорошо знал Горобца, они не раз встречались раньше и не один бочонок вина вместе выпили, поэтому обрадовался, увидев въезжающего в ворота наместника.
Наместник Горобец приехал в крытой окованной железом большой карете с маленьким окошком.
Он вышел оттуда не один и представил князю Семену хорунжего Йозаса Катинаса, прибывшего из Вильно с секретной миссией.
— У тебя тут на днях были неприятности с какой–то цыганкой, которая обокрала твоих друзей, — шепнул Горобец на ухо Семену, — поговори с Катинасом, кажется, он нашел вашу пропажу, — и, толкнул по дружески Семена в бок — пусть он займется своим расследованием а я тут тебе кое–какой гостинец привез. Настоящая манинская!
— Дозволь сообщить тебе, князь, — заговорил сиплым голосом с легким жемайтским[12] акцентом хорунжий Йозас Катинас, — что я служу в охране великокняжеского двора и моя хоругвь — самая лучшая: на ее знамени голубая ленточка, повязанная лично великим князем за особые заслуги. Не далее, как две недели назад, на летнем балу в ратуше у нескольких придворных дам были похищены дорогие украшения. Великий князь лично повелел мне провести расследование. Я привык выполнять порученные мне дела, и вчера мне удалось схватить преступницу, у которой и обнаружились все украденные на балу драгоценности. Однако, кроме того, у нее оказалась изрядное количество золотых монет в большом кожаном мешке, а также некий документ — вещи, как оказалось, похищенные позже здесь у вас. Я не привык церемониться с преступниками и вскоре выяснил, что эта женщина, которая в столице выдавала себя за венгерскую принцессу, а здесь за цыганку, на самом деле известная польская воровка, прибывшая из Варшавы. Так вот она показала, — он кашлянул, — естественно, под некоторым принуждением…
— Надеюсь, ее как следует пытали, — злорадно вспыхнули глаза Семена Бельского.
— Гм–гм, я не имею права распространяться о методах нашей работы, но прежде чем доставить преступницу в Вильно, где ее, несомненно, ждет виселица, я, разумеется, допросил ее с пристрастием и теперь должен проверить правдивость ее слов. Прежде всего, я хочу спросить тебя, князь: видел ли ты когда–нибудь эту женщину?
Хорунжий Катинас постучал в железную дверцу кареты нагайкой, которую держал в руке и вдруг все увидели, как чья–то мужская рука схватила за волосы женскую голову и прижала ее к зарешеченному окошку кареты. Несмотря на то, что вместо курчавых черных волос избитое и окровавленное лицо женщины обрамляли волосы русые, князь Семен тут же распознал ее.
— Да, это она гадала здесь всем, — ответил Семен, — только вот волосы…
Хорунжий Катинас бесцеремонно, просунув руку сквозь решетку оттолкнул всей пятерней женское лицо внутрь и вытащил оттуда руку, в которой держал парик с длинными черными вьющимися волосами. Он протянул этот парик едва ли не к лицу князя Семена, спросив:
— Эти?
— Точно, — закивал князь Семен.
— Будем считать, что преступница распознана, а теперь, извини, князь, я должен поговорить с жертвами ее обмана, и после некоторых положенных по праву процедур, вернуть им похищенное.
Он расстегнул сумку на плече, вытащил оттуда увесистый кожаный мешочек и какую–то свернутую в трубку бумагу.
— Где я могу поговорить с князем Четвертинским и человеком по имени Богдан Вишня?
— Проводите хорунжего в шатер князя Четвертинского, затем покажите где найти Богдана Вишню, — распорядился князь своим слугам и пристально поглядел вслед удаляющемуся чеканной военной походкой хорунжему.
Кого же мне напоминает его лицо?
— Пошли, дружище, распорядись подать закусить, — хлопнул князя по плечу королевский наместник Горобец и князь перестал думать о хорунжем…
… — Знакомо ли тебе это, князь? — хорунжий швырнул на стол тяжелый мешок и, не выказывая особого уважения к пожилому собеседнику, небрежно расселся напротив.
— Да, — ответил старик, — я могу развязать?
Хорунжий кивнул.
Князь Четвертинский дрожащими руками развязал мешок, высыпал на стол золотые монеты и начал их пересчитывать.
Хорунжий насмешливо глядел на него.
— Сто двадцать один, сто двадцать два, сто двадцать три… да, все точно — сто двадцать три монеты было в этом мешке, — он всыпал монеты обратно и завязал мешок. Потом развязал его снова, вынул оттуда одну монету и подвинул ее на столе к хорунжему. — Благодарю за помощь…
12
Жемайты, жямайты (самоназвание — жямайчяй, русское и польское — жмудь), древнее литовское племя в западной части Литвы (Жемайтии, Жямайтии). Жемайты вошли в состав Великого княжества Литовского
в 1422 г.