— Что ж, не повезло.
Мы говорили, не глядя друг на друга, а продолжая наблюдать за уходящим Бейгбедером.
— Но мне удалось узнать кое-какую информацию, которая, возможно, вас заинтересует, — объявила я.
— Что вы имеете в виду?
— Некоторые соглашения.
— Насчет чего?
— Насчет антенн, — объяснила я. — Трех больших антенн. Высотой сто метров, системы «Электра-зонне». Немцы хотят разместить их в протекторате для обнаружения самолетов и кораблей в зоне Гибралтарского пролива, чтобы противостоять англичанам. Они договорились о строительстве станций у руин Тамуда, в нескольких километрах отсюда. В обмен на согласие Франко националисты получат крупный кредит от немецкого правительства. Все это планируют осуществить через компанию «Хисма», возглавляемую Йоханнесом Бернхардтом, который и договаривался с Серрано. Бейгбедера, однако, предпочитают держать в неведении и не посвящать в это дело.
— Му goodness[62], — пробормотал Логан. — Как вам удалось это выяснить?
Мы по-прежнему не смотрели друг на друга, следя взглядом за верховным комиссаром, который, отвечая на приветствия, направлялся к украшенной трибуне, где в тот момент устанавливали микрофон.
— Я случайно оказалась в комнате, где состоялись эти переговоры.
— Они говорили в вашем присутствии?! — изумленно воскликнул журналист.
— Они меня не видели. Это довольно длинная история, я расскажу ее как-нибудь в другой раз.
— Хорошо. И еще один вопрос: они называли какие-то даты?
Микрофон издал громкий и неприятный треск, и послышался голос: «Проверка, проверка».
— Все детали уже готовы и находятся в порту Гамбурга. Как только будет получено согласие Каудильо, их доставят в Сеуту и приступят к строительству.
В этот момент мы увидели, как полковник легко взобрался на подмостки и жестом пригласил Серрано присоединиться. Он держался уверенно и с улыбкой приветствовал гостей. Я, в свою очередь, тоже решила задать Логану пару вопросов:
— Как вы считаете, Бейгбедеру следует знать, что затевается за его спиной? Мне стоит рассказать обо всем Розалинде?
Журналист задумался, по-прежнему не отрывая взгляда от двух людей, которым бурно аплодировали собравшиеся.
— Думаю, да, ему следовало бы это узнать. Только, мне кажется, будет лучше, если он получит информацию не через вас и сеньору Фокс — это может вас скомпрометировать. Положитесь на меня и ничего не говорите своей подруге, я найду способ сообщить обо всем верховному комиссару.
Логан замолчал на несколько секунд, словно еще раз обдумывая все услышанное.
— Знаете что, Сира? — наконец повернулся он ко мне. — Не представляю, как вам это удалось, но вы раздобыли потрясающую информацию, я и не рассчитывал узнать нечто подобное на этом приеме. Даже не ведаю, как вас благодарить…
— Очень просто, — прервала его я.
— И как же?
В этот момент оркестр халифа торжественно заиграл «Лицом к солнцу», и десятки рук взмыли вверх, словно подброшенные пружиной. Я поднялась на цыпочки и прошептала Логану на ухо:
— Уведите меня отсюда.
Он молча протянул мне руку. Я стиснула ее, и мы стали пробираться в глубь сада. Поняв, что нас уже никто не видит, мы бросились бежать в темноте.
На следующее утро моя жизнь потекла в другом ритме. В первый раз за несколько недель я не поднялась на рассвете, не выпила торопливо кофе и не взялась за работу в мастерской, подгоняемая срочностью заказов. Лихорадочные хлопоты остались позади, и я начала день с длительного приема ванны, которым мне не удалось насладиться накануне. Потом я вышла на прогулку и отправилась к Розалинде.
Из слов Бейгбедера я сделала вывод, что ее недомогание временное и не очень серьезное — досадное расстройство, не более того. Поэтому ожидала встретить подругу в ее обычном расположении духа — жаждущей рассказа о пропущенном приеме и комментариев о продемонстрированных там нарядах: кто оказался элегантнее всех, а кто отличился безвкусием.
Служанка провела меня к Розалинде, все еще лежавшей в постели, среди подушек. Ставни в ее комнате были закрыты, в спертом воздухе пахло табаком и лекарствами. Дом был просторный и очень красивый: мавританская архитектура, английская мебель и царивший кругом экзотический хаос — на коврах и диванах валялись граммофонные пластинки без чехлов, конверты с надписью «Авиапочта», шелковые платки и чашки из стаффордширского фарфора с недопитым чаем.
Однако в то утро Розалинда совсем не соответствовала образу хозяйки роскошного особняка.
— Как у тебя дела? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал не слишком встревоженно. Между тем вид англичанки действительно внушал беспокойство: бледная, с кругами под глазами и грязными волосами, она лежала на измятой постели со свисавшими до пола простынями.