— Я его знаю.
— Простите?
— Мы встречались в Тетуане.
— Насколько хорошо вы знакомы? — медленно спросил Хиллгарт.
— Немного. Совсем немного. Мне ни разу не доводилось с ним разговаривать, но мы присутствовали вместе на некоторых приемах, когда Бейгбедер был верховным комиссаром.
— Он сможет узнать вас, встретив где-нибудь в обществе?
— Сомневаюсь. Мы ни разу не обменялись ни одним словом, и вряд ли он меня помнит.
— Почему вы так думаете?
— Потому что мы, женщины, прекрасно различаем, когда мужчина смотрит на нас с интересом, а когда — будто на мебель.
Хиллгарт помолчал несколько секунд, словно осмысливая услышанное.
— Женская психология, надо полагать, — наконец скептически произнес он.
— Нечто вроде того.
— А его жена?
— Однажды я шила для нее костюм с жакетом. Вы правы, она не из тех женщин, которые помешаны на моде и сразу же бросятся обновлять гардероб в новом ателье. Скорее принадлежит к числу тех, кто совершенно спокойно носит одежду прошлого сезона.
— И как вы считаете: она вспомнит вас, если вы где-нибудь с ней столкнетесь?
— Не знаю. Наверное — нет, но не могу быть в этом уверена. В любом случае, даже если она узнает меня, не вижу в этом особой проблемы. Моя жизнь в Тетуане не противоречит той роли, которую я должна играть в Мадриде.
— Это не так. Там вы были хорошей знакомой госпожи Фокс, а значит, и полковника Бейгбедера. Об этом никто в Мадриде не должен знать.
— Но на приемах я почти никогда не находилась рядом с ними, а о наших дружеских встречах Бернхардту и его жене едва ли что-то известно. Не беспокойтесь: не думаю, что из-за этого могут возникнуть проблемы.
— Очень на это надеюсь. Как бы то ни было, Бернхардт довольно далек от деятельности секретных служб, его дело — коммерция. Он человек нацистов в мире бизнеса, работающего в Испании: банков, транспортных и страховых компаний.
— Он имеет отношение к компании ХИСМА[70], не так ли?
— ХИСМА стала для них слишком мала, когда они перебрались в Испанию. Теперь они работают под прикрытием другой, более внушительной компании, под названием «Софиндус». Но скажите, откуда вам известно про ХИСМА?
— Я слышала о ней в Тетуане во время войны, — уклончиво ответила я. Это был неподходящий момент для рассказа о подслушанном мной разговоре между Бернхардтом и Серрано Суньером. К тому же все это уже в прошлом, вспоминать которое ни к чему.
— У Бернхардта, — продолжал Хиллгарт, — множество прикормленных осведомителей, но его интересует главным образом информация, имеющая коммерческую ценность. Будем надеяться, что вы никогда с ним не встретитесь; к счастью, он живет не в Мадриде, а на побережье Леванте: говорят, сам Серрано Суньер оплатил ему там дом в благодарность за некие значительные услуги. Правда это или нет — нам неизвестно. Что ж, и последнее, с чем может быть связан Бернхардт и о чем вам обязательно следует знать.
— Я вас внимательно слушаю.
— Вольфрам.
— Что?
— Вольфрам, — повторил Хиллгарт. — Металл, необходимый для производства артиллерийских снарядов. Мы полагаем, Бернхардт ведет переговоры о получении от испанского правительства концессии на разработку месторождений в Галисии и Эстремадуре. Правда, я сомневаюсь, что его жена станет говорить в вашем ателье о таких вещах, но если вы все же услышите нечто подобное, немедленно сообщите нам. Итак, запомните: вольфрам. Иногда его также называют «тунгстен». Здесь, в досье Бернхардта, все это записано, — указал он на листы в папке.
— Я буду иметь это в виду.
Мы опять закурили.
— Что ж, а теперь должен дать несколько советов относительно того, чего вам следует избегать. Вы устали?
— Нисколько. Продолжайте, пожалуйста.
— В Мадриде имеется круг женщин, от которых нужно держаться подальше: это служащие нацистских учреждений. Узнать их очень легко: они ведут себя вызывающе и высокомерно, одеваются с показной роскошью, их выдает яркий макияж и сильный запах духов. В действительности эти женщины не имеют никакого отношения к высшим кругам, но их зарплаты для нынешней Испании просто астрономические, и это дает им возможность заноситься. Однако жены высокопоставленных нацистов относятся к ним с пренебрежением, да и сами они, несмотря на все свое самодовольство, боятся даже чихнуть в их присутствии. Так что, если кто-то из них появится в вашем ателье, постарайтесь избавиться от этой обузы: эти немки только распугают нужную вам клиентуру.