В начале коридора мы ни с кем не столкнулись, но где-то в середине произошло то, чего я больше всего боялась: до моего слуха донеслись шаги и мужские голоса, говорившие по-немецки: «Schnell, schnell, die haben bereits begonnen!»[73]Они почти бежали по коридору в противоположном направлении, то есть навстречу нам. По твердости их шага я заключила, что это военные и, судя по уверенности голосов, офицеры. Я опасалась, что у них могут возникнуть подозрения при виде британского военно-морского атташе, сопровождающего санитаров с носилками, на которых лежал какой-то человек, накрытый с головой одеялом. Однако они даже не остановились и, ограничившись холодными приветствиями, поспешили дальше, желая как можно скорее попасть в свою ложу. Через несколько секунд в коридоре послышался стук каблуков и женские голоса. Это были немки, тоже шагавшие уверенно и победоносно, и, стушевавшись перед этой надменной лавиной, санитары остановились, пропуская их. Они прошли мимо нас совсем близко, и я затаила дыхание, чувствуя, как колотится сердце. Потом, к моему облегчению, их шаги начали удаляться. Я не узнала конкретных голосов и не могла точно сказать, сколько их было: во всяком случае, мне показалось, не меньше полудюжины. Шесть или семь немок, а то и больше; возможно, среди них были мои клиентки, выбиравшие в моем ателье самые дорогие ткани и расплачивавшиеся со мной не только деньгами, но и свежими новостями.
Я сделала вид, будто прихожу в сознание, и через несколько минут, когда все звуки и голоса наконец стихли, решила, что уже в безопасности. Я произнесла несколько слов, чтобы всех успокоить. Когда мы добрались до медицинского пункта, Хиллгарт отпустил своих помощников, отдав им несколько коротких приказаний по-английски, а Гонсало отблагодарил санитаров щедрыми чаевыми и пачкой сигарет.
— Спасибо, Алан, дальше я сам, — сказал отец, когда мы остались втроем. Он пощупал мой пульс и убедился, что я более или менее пришла в себя. — Не думаю, что стоит обращаться к врачу. Лучше я подгоню сюда машину и отвезу ее домой.
Я заметила, что Хиллгарт на мгновение заколебался.
— Хорошо, — сказал он. — Я побуду с ней до твоего возвращения.
Я не шевелилась, пока отец не исчез из виду, чтобы не удивлять его своим странным поведением. Только тогда набралась храбрости и, поднявшись на ноги, взглянула на Хиллгарта.
— С вами все в порядке, не так ли? — спросил он, сурово сверля меня взглядом.
Я могла бы сказать, что все еще чувствую слабость и головокружение, притвориться, будто не совсем пришла в себя после внезапного обморока. Однако знала, что капитан не поверит. И у него были для этого все основания.
— Все в полном порядке, — ответила я.
— Он что-то знает? — осведомился Хиллгарт, имея в виду моего отца и его информированность о моем сотрудничестве с британцами.
— Абсолютно ничего.
— И впредь не должен, учтите. Когда будете выезжать отсюда, постарайтесь, чтобы вас не увидели, — начал инструктировать он. — Прилягте на заднем сиденье и не поднимайте голову. Возле дома убедитесь, что за вами никто не следит.
— Хорошо, не беспокойтесь. Что-нибудь еще?
— Встретимся завтра. Там же, в то же время.
— Великолепное представление было вчера на ипподроме, — такими словами поприветствовал меня Хиллгарт, когда мы увиделись с ним на следующий день. Несмотря на комплимент, его лицо нельзя было назвать довольным. Он опять ждал меня в консультации доктора Рико, где мы встречались несколько месяцев назад, чтобы поговорить о визите Бейгбедера после его отставки.
— У меня не было другого выхода. Честное слово, мне очень жаль, что все так получилось, — усаживаясь, сказала я. — Я даже не подозревала, что мы придем в ложу англичан и по соседству окажутся немцы.
— Понятно. Вы действовали правильно — хладнокровно и быстро. Но подвергли себя ненужному риску, и ваша неосмотрительность могла дорого нам обойтись. Мы не можем позволить себе скандальных проколов, учитывая сложность ситуации в последнее время.
— Вы имеете в виду ситуацию в целом или конкретно мой случай? — спросила я невольно надменным тоном.
— И то и другое, — невозмутимо отрезал Хиллгарт. — Уверяю вас, мы не собираемся вмешиваться в вашу личную жизнь, но, с учетом произошедшего, думаю, стоит кое-что прояснить насчет одного человека.
— Гонсало Альварадо, — заключила я.
Хиллгарт ответил не сразу, отвлекшись, чтобы зажечь сигарету.
— Именно, Гонсало Альварадо, — подтвердил он, выпустив дым после первой затяжки. — Случившееся вчера не единичное событие: как нам известно, вы уже не раз появлялись вместе на людях.