На следующий день я проснулась с каким-то необыкновенно ясным сознанием и, едва открыв глаза, почувствовала, что она рядом, совсем близко, окутывает меня целиком. Нормальная жизнь не в ушедших днях, навсегда оставшихся в прошлом, она лишь в том, что судьба готовит нам каждое утро. В Марокко, в Испании, в Португалии, в швейном ателье или на службе в британской разведке — где мне ни суждено оказаться, там и есть она, моя нормальная жизнь. Под тенью пальм на площади, с витающим в воздухе ароматом мяты, под сверкающими люстрами роскошных залов или в бурлящей пучине войны. Нормальная жизнь именно та, которую я себе выбираю, на которую соглашаюсь по собственной воле, так что она всегда рядом со мной. Бессмысленно искать ее где-то далеко, пытаясь вернуть давно прошедшее.
В поддень я отправилась в «Эмбасси», освободившись от терзавших меня сомнений и приняв окончательное решение. Едва войдя, я сразу увидела Хиллгарта, который пил аперитив, облокотившись на стойку и разговаривая с двумя военными в форме. Убедившись, что он тоже меня заметил, я — с грациозной неловкостью — поспешила уронить сумку на пол. Через четыре часа ко мне пришли первые распоряжения: я должна посетить косметический кабинет в своем обычном салоне красоты. Через пять дней я была уже в Лиссабоне.
Я вышла из поезда в платье из набивного шифона, в белых летних перчатках и огромной соломенной шляпе и легко зашагала по перрону, пропитанному угольной пылью, чувствуя себя роскошной экзотической птицей в серой толпе спешащих пассажиров. Ожидавший у вокзала автомобиль должен был отвезти меня в последний пункт назначения — Эшторил.
Мы проехали по Лиссабону, полному ветра и света, не знавшему продовольственных карточек и отключения электричества, радовавшему глаз цветами, изразцами на стенах домов и уличными прилавками со свежими овощами и фруктами. Там не было изрытых взрывами улиц, полуразрушенных зданий и оборванных нищих, не было вскинутых вверх рук и нарисованных на стенах стрел с ярмом[74]. Мы миновали богатую и элегантную часть города с широкими мощеными тротуарами и величественными зданиями, охраняемыми статуями королей и мореплавателей, проехали по извилистым улочкам простонародных кварталов, где было шумно, пахло сардинами и на балконах цвела герань. Мне довелось полюбоваться величавостью Тежу, послушать гудки кораблей в порту и дребезжание трамваев. Я была очарована Лиссабоном — этим нервным, взволнованным, трепещущим городом, далеким от войны, но и не позволявшим о ней забывать.
Позади оставались районы Алкантара и Белен с их великолепными памятниками. Мы ехали по прибрежной дороге Маржинал, сопровождаемые шумом волн. По правую сторону тянулись старинные загородные домики, прятавшиеся за оградами из кованого железа, увитыми цветущими вьющимися растениями. Кругом все было очень необычно и удивительно, но я знала, что не должна расслабляться. Меня предупредили, что в живописном Лиссабоне, который я лицезрела из окна автомобиля, и в Эшториле, куда мы должны были прибыть через несколько минут, полно шпионов. Внимательные уши были повсюду, и любой человек мог оказаться потенциальным осведомителем: от высокопоставленных сотрудников посольств до официантов, лавочников, горничных и таксистов. «Соблюдайте максимальную осторожность» — такое напутствие я вновь получила перед поездкой.
Для меня забронировали номер в великолепном отеле «Ду Парк», где жили в основном иностранцы, причем больше немцы, чем англичане. В находившейся неподалеку гостинице «Паласиу» ситуация была противоположная. Однако по вечерам и те и другие собирались под крышей одного казино: в этой теоретически нейтральной стране игра и азарт заставляли на время забывать о войне. Как только наш автомобиль остановился перед отелем, швейцар в униформе открыл для меня дверцу, а носильщик взялся за мой багаж. Я вошла в холл, шагая уверенно и беззаботно и одновременно снимая темные очки, которые надела, сойдя с поезда. Роскошный вестибюль и стойку администратора я окинула взглядом, полным отрепетированного высокомерия. На меня не произвело впечатления представшее моим глазам великолепие: ни блеск мрамора, ни ковры и бархатная обивка диванов, ни огромные колонны, возвышавшиеся до самого потолка — невероятно высокого, как в настоящем соборе. Я не обратила никакого внимания и на изысканных обитателей гостиницы, которые — сидя компаниями или поодиночке — читали газеты, разговаривали, потягивали коктейли или вообще ничего не делали, наслаждаясь праздностью. Мир роскоши давно перестал повергать меня в смятение, поэтому, не теряя невозмутимости и не удостоив никого взглядом, я решительно направилась к стойке администратора.