— Снежок, голубчик, — Юзеф погладил собачонку.
— Что у него на хвосте? — спросил Казимир.
— Панычи развлекались, — вздохнул Юзеф, отвязывая полусгоревшую вертушку от хвоста измученной собаки.
Солнце еще не взошло, а Ромке словно кто-то на ухо крикнул: «Пора!»
Поеживаясь от холода, он быстро вскочил и затормошил крепко спящего Гриця.
— Разве светает? — сонно пробормотал тот, не открывая глаз.
— Берн мешок, а я — лопату. Пошли…
— Есть хочу, — пожаловался Гриць. — В животе бурчит.
— Спички у тебя? — шепотом спросил Ромка.
— Ага, вот они.
— Накопаем картошки, испечем. Пошли…
В предрассветном тумане мальчики украдкой проскользнули мимо дремавшего сторожа у ворот товарного склада. За ними бежал Жучок.
И вот Ромка и Гриць — у песчаного обрыва, где одиноко стоит молодая березка.
— Начнем копать там, — Ромка указал на корневище сломанного грозой дуба.
Искатели клада молча принялись за работу. Ромка орудовал лопатой в яме, а Гриць наверху отгребал руками землю.
Вдруг Гриць молитвенно сложил руки, возвел глаза к небу:
— Боженька, милый! Помоги нам найти клад! Помоги, а? Мы тебе… Мы с Ромкой пойдем в церковь и поставим много свечей… Ей-богу!
— Грицю, с кем ты там разговариваешь? — крикнул из ямы Ромка.
— С паном-богом.
— Чего-чего? — не расслышал Ромка.
— С боженькой я говорю…
— А он что?
— Молчит… Наверное потому, что мы грешные…
— То правда, — согласился Ромка, утирая рукой пот и размазывая грязь по лицу. — В сады чужие лазим, картошку воруем… — И вдруг, закипев гневом, погрозил кулаком: — А папу Зозуле ей-богу когда-нибудь каменюкой голову провалю!
— Тихо ты, не гневи бога! — испуганно замахал руками Гриць.
Ромка снова принялся копать. Вдруг лопата ударилась обо что-то твердое. Скрежет услышал и Гриць, припавший к краю ямы.
— Нашел! — радостно воскликнул Ромка.
Он упал на колени и поспешно начал разрывать землю руками.
— Осторожно! — дрожа от волнения, крикнул Гриць и прыгнул к Ромке.
Теперь они трудились вдвоем, едва умещаясь в яме, толкая друг друга.
— Ага! — Ромка, взволнованный, схватил лопату. — Да не мешай же ты, Грицю, вылазь из ямы, быстро!
Гриць поспешно выполнил приказ друга. Лежа на животе, он следил за работой Ромки.
Постепенно на дне ямы вырисовался какой-то темный предмет. Когда стало возможным ухватить его руками, Гриць не вытерпел и снова прыгнул в яму.
— Ух, какой тяжелый! Там, видно, добра разного много, — лихорадочно дрожа, прошептал Ромка.
Мальчики присели на дно ямы. Уперлись ногами и спинами в стенку и изо всех сил потянули клад.
— Не поддается, холера! У черт! — выругался Ромка.
— Ты не ругайся, прогневишь бога… — рассердился Гриць.
— «Прогневишь»!
Ромка еще несколько раз копнул вокруг таинственного предмета, и на этот раз мальчики вытащили большой камень.
— Вот тебе и клад! — едва не плача, проговорил Ромка и только сейчас почувствовал, как болят поцарапанные грязные руки.
— Вот видишь, в камень обратился. Говорил я тебе, не гневи бога.
— А ну тебя, — сердито отмахнулся Ромка.
Утомленные друзья сидели на дне ямы и злились друг да друга.
— Айда в Кайзервальд [24]! — скомандовал Ромка.
Мальчики бросились в густую, плотную чащу молодого ельника.
— Там… вот… — едва слышно прошептал Гриць, прислушиваясь к людским голосам. — Может, жандармы? А если собак спустят?
— Что-то не слышно собак, — утирая вспотевший лоб, ответил Ромка и осторожно начал отходить назад.
Но, зацепившись ногой за обнаженный корень старого клена, упал.
Прошла минута, вторая — никто не появлялся. И только слышался чей-то тихий, но твердый голос. Мальчики прислушались.
— «…Между тучами и морем гордо реет Буревестник, черной молнии подобный… то крылом волны касаясь, то стрелой взмывая к тучам, он кричит, и тучи слышат радость в смелом крике птицы…» — услышали они.
— Ану пошли ближе, — отважился Ромка.
Мальчики начали тихонько пробираться в чащу, раздвинули ветки и неожиданно увидели пожилого рыжеусого человека. Он сидел под высокой ивой, залитой лучами утреннего солнца, пробивавшимися сквозь густую светло-зеленую листву. В руках он держал какой-то журнал и взволнованно читал, а вокруг него на небольшой тенистой полянке сгрудилось человек двадцать студентов и рабочих.
— «…В этом крике — жажда бури! Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат тучи в этом крике…» — читал Франко.