Везде царили голод, разруха, а у Ленина не было никакого, даже приблизительного плана дальнейшего созидания страны. Все планы этого авантюриста были построены в расчёте на новое, откуда вдруг возникшее, коммунистическое сознание трудящихся, которые самоотверженно должны работать, чтобы обеспечить существование идеальному обществу. Но этого не произошло. «Вождь мирового пролетариата» рассчитывал на всемирную социалистическую революцию, а она не состоялась.
И тогда Патриарх понял, что Ленин сам разочаровался в своей теории «Военного коммунизма», хотя мало-мальски трезвому человеку с самого начала было понятно, что это — утопия, «бред сивой кобылы», плод воспалённого воображения сифилитика. «Вождь мирового пролетариата» уже не имел в виду удержать власть, а только хотел, ограбив до конца Российскую империю, удрать с деньгами куда-нибудь подальше.
Своим непоследовательным поведением, своими диктаторскими претензиями, истерической нетерпимостью к чужому мнению, своей кровожадностью Ленин утомил всех. У него появились явные признаки нервно-психического расстройства, и решением ЦК он был отправлен для «восстановления здоровья» в «Горки» — Подмосковное имение убитого эсерами великого князя Сергея Александровича.
Ленин рвался в Москву, но недремлющие чекисты Дзержинского сдерживали его намерения. Однажды он, обманув охрану, всё-таки добрался до Кремля и обнаружил, как и подозревал, что сейф в его кабинете взломан, а большая часть денег снята с его Швейцарских счётов и переправлена на три других счета, номера которых неизвестны. Вот тут его и хватил первый удар.
Тогда самой мощной властной фигурой был глава ВЧК Дзержинский, с которым и сблокировался Патриарх в борьбе с претендующим на абсолютную власть Лениным, а затем и против другого претендента на власть — Троцкого7.
Охрана Горок докладывала, что парализованный Ленин по ночам воет по-волчьи на луну, пугая прислугу и окрестных жителей. А за все несправедливости к нему Патриарх хорошо отомстил «великому вождю мирового пролетариата», приказав, когда он умер, сделать из его тела мумию и выставить в мавзолее на унизительное всеобщее обозрение.
И теперь душа не погребённого Ленина мается около его тела, не находя вечного покоя. А имя его — обуреваемого жаждой власти истеричного неврастеника, пешку вначале в руках Парвуса, а потом Троцкого — Патриарх поднял на невиданную высоту, цинично формируя в сознании народа образ мудрого и стойкого вождя, последовательно боровшегося за интересы трудящихся, неподкупного и непогрешимого, бескорыстного и скромного. Себя же он объявил лучшим другом, последовательным учеником Ленина, преемником его идей.
После ухода из жизни «вождя мирового пролетариата», Патриарх постепенно, балансируя между партийной номенклатурой и ВЧК, искусно стравливая их друг с другом, в конце концов, приобрёл абсолютную власть, какая не снилась даже царям, этим выродившимся, ни на что не способным Романовым. За триста лет царствования эти правители так и не поняли России, спровоцировав своим заносчивым недальновидным поведением революцию и тем самым свою же собственную гибель.
Презирая русского мужика, но в то же время, паразитируя на нём, живя только за счёт его трудов, они изо всех сил пытались удержать страну в её вековой патриархальности. Уже в мире началась эпоха бурного научно-технического прогресса, был изобретён телефон, в Лондоне строилось метро, и даже в самой России начала функционировать Николаевская железная дорога, а Романовы, смакуя идею традиционной патриархальности страны, всеми силами цеплялись за крепостное право. Была даже разработана бредовая теория, что из-за уникальности России, объективные законы мирового социально-экономического развития на неё не распространяются.
И только в 1861 году, когда было уже неприлично держать собственный народ в рабстве, Александр II решился на ликвидацию крепостного права. И русский мужик, в течение 500 лет поротый розгами, плетьми, кнутами, батогами и — «изобретение цивилизации» — шпицрутенами, никогда не живший в правовом государстве, получив свободу, не знал, что с ней делать. В его незрелом, созревшем в рабстве сознании свобода ассоциировалась со вседозволенностью. И русский народ, подогреваемый революционерами всех мастей, с яростным удовольствием начал крушить вековые устои России.
Три неудачных войны — Крымская, Японская и, наконец, Германская показали полную несостоятельность царского режима, и это, естественно, должно было закончиться каким-то взрывом. Как тогда говорили, «Россия была беременна революцией»
7
Когда Ленин спохватился и ужаснулся, какую огромную власть приобрёл этот плохо образованный, вспыльчивый горец, который уже начал показывать зубы, было поздно: на всех постах предусмотрительно были расставлены преданные Патриарху люди. Сам же Ленин, больной, к тому времени был плотно изолирован в Горках. А может быть, была обратная связь: он и заболел потому, что увидел в какую пропасть загнал страну, отдав власть в руки этого «славного грузина», по существу уличного бандита, беспощадного и беспринципного, злобного и мстительного, необразованного и неуравновешенного, иезуитски хитрого, невероятно злопамятного и жестокого, совершенно неподготовленного к руководству страной, не обладающего государственным мышлением, не умевшего предусмотреть отдалённые последствия принимаемых решений.