— Посещение окончено. Саша, там пришли ребята — твои спасители…
Я протянула Саше руку, которую он слабо пожал, пообещала, что завтра или послезавтра навещу его опять, и вышла из палаты. В коридоре уже ждали своей очереди молодые ребята — три мальчика и одна девочка.
Ожидавшая меня Люся рассказала, что, судя по их разговорам, это Сашины одноклассники — его друзья, которые дали ему свою кровь.
Вся эта история потрясла меня, выбила из колеи. Через неделю начинались выпускные экзамены на «Аттестат зрелости», а я не могла сосредоточиться. Никакие мысли не держались в голове — я всё время думала о Саше — как он там, ни стало ли ему хуже…
Первым сдаваемым предметом была литература — сочинение, а я почти не готовилась — каждый день ходила к Саше в больницу. Решила, что, в крайнем случае, напишу сочинение на свободную тему.
На экзамене опять сидела с пустой головой. В классе считалось, что я хорошо пишу, но на этот раз я никак не могла сосредоточиться, собрать свои мысли. Я кое-как написала сочинение на свободную тему (уже точно не помню — на какую, наверное, тоже связанную с идеей патриотизма советской молодёжи) и в результате получила за сочинение тройку. И хотя я через день сдала устный экзамен по русской литературе на пятёрку и в результате получила в «Аттестате зрелости» четвёрку, на медаль я уже претендовать не могла. По узаконенным тогда требованиям для получения Золотой медали нужно было иметь в «Аттестате зрелости» все пятёрки, а для Серебряной медали допускалось иметь три четвёрки, но только не по русской литературе.
На следующий день после выпускного вечера, где нам вручили «Аттестаты зрелости» я уезжала в Москву. Проводить меня, кроме папы и мамы, пришли ребята из моего класса и Саша, которого только за день до этого выписали из больницы. Стоял он на платформе грустный, поникший. Таким он мне и запомнился навсегда, потому что мы больше с ним никогда не встретились: когда я через год приехала в Канск на каникулы, Саша жил в Красноярске, где учился в Лесотехническом институте, а семья его куда-то тоже переехала. Но это всё равно уже не имело значения, потому что за время жизни в Москве мое увлечение его личностью совершенно прошло — у меня были другие герои.
По истечении 8 дней, которые длилась моя поездка, я прибыла в Москву. Остановилась я в квартире папиной сестры тёти Саны в Большом Каретном переулке и на следующий же день отправилась в Архитектурный институт, чтобы сдать документы и устроиться на подготовительные курсы для абитуриентов. Сдав все необходимые бумаги, я прошлась по коридору и увидела на вывешенных там стендах, какие требования предъявляются к абитуриентам по рисунку. И тут я поняла, что за оставшиеся два месяца я никак не сумею научиться так рисовать: нужно было изобразить в натуральную величину гипсовую голову одного из античных героев. Это мне было не по силам.
Следует сказать, что во всех вузах абитуриенты образуют особое братство по обмену информацией. И через 2–3 дня я уже знала, что конкурс для поступающих в МАРХИ — 8 человек на одно место и при этом бывшие фронтовики (а это был 1947 год) поступают вне конкурса. Между тем, в Строительном институте Моссовета есть архитектурный факультет, где конкурс всего 2–3 человека на место, а рисовать на вступительном экзамене нужно не голову, а гипсовый лепной орнамент, и главное, там также работают курсы для абитуриентов, но, правда, нет общежития.
Под недовольное ворчание секретаря, я забрала в канцелярии свои документы и с ещё одной девочкой мы поехали на Шлюзовую набережную подавать их в Строительный институт Моссовета.
Сведения оказались абсолютно верными, мы сдали документы, а уже на следующий день сидели за мольбертами и рисовала гипсовый орнамент.
Прошла я по конкурсу легко, поскольку только за рисунок и за сочинение я получила четвёрки, а остальные предметы сдала на пятёрки.
И тут стал вопрос, где я буду жить. У тёти Саны в двух смежных комнатах проживало 4 человека, и я там могла жить только летом, пока дядя Миша, а также дочь Ляля со своим мужем Колей — все эстрадные актёры — находились на гастролях.
Созвонились с папой и совместно решили, что жить я буду у старшей папиной сестры — тёти Яси, у которой была огромная двухкомнатная квартира при Детской больнице имени Филатова, заместителем главного врача которой тётя работала более 30 лет. Но квартира располагалась на первом этаже прямо в здании больницы, это было служебное жильё, там ещё жила дочь тёти Яси — Таня, которая работала педиатром в грудничковом отделении. Никого из посторонних, не являющихся работниками больницы, в эту квартиру прописать не имели права. Поэтому договорились, что пропишут меня на своей площади в Большом Каретном переулке13 тётя Сана и дядя Миша, а жить я буду у тёти Яси.
13
Тогда ещё имя Владимира Высоцкого никому ничего не говорило. Но позже, когда Высоцкий стал знаменит, моя сестра Ляля вспомнила, что его мама, жившая по соседству, шила ей и её подруге платья, а когда они были у портнихи на примерках, часто на ковре играл темноволосый мальчуган лет пяти-шести.