— Снег, — сказал Аду, лепя снежок. — Лови!
Она поймала замерзший шарик снега и бросила им в Аду, но снежок распался. Аду слепил еще один, а Малинцин принялась лепить снежную бабу с белой головой, белым животом, двумя белыми грудями и черными глазами из угольков. Волосы снежной даме Малинцин сделала из палочек, нос — из камня, а рот — из семян, придумав вместе с Аду ей имя — «señorita Payaso», сеньорита Клоун. Так как снежная фигура была обнажена, Ботелло назвал ее señora Desnuda[55]. Малинцин хотела смастерить и одежду, но на это не хватило времени.
— Вперед!
— Вперед!
Осторожно нащупывая опору, члены экспедиции вместе с лошадьми начали спускаться по склону горы. Они находили ровные места, уступы, устойчивые камни. Женщины держались за руки и шли вниз, растянувшись в цепочку. Через некоторое время группа остановилась на привал.
— Внимание, стоять!
— Стоять!
Они по-прежнему находились высоко в горах, но дымка, скрывавшая долину, рассеялась, и испанцы узрели горы, окружавшие низину. В долине лежало озеро, на озере виднелся остров, а на острове — город. Берналь Диас был настолько поражен увиденным, что вынужден был немедленно записать в своей книге: «9 ноября 1519 года. Теночтитлан, Мешико. Ни мне, ни моим спутникам никогда еще не доводилось созерцать столь величественное зрелище, ошеломляющее своей красотой. Под нами раскинулся прекрасный город на сказочном острове в центре волшебного озера. Он сияет на солнце, словно драгоценный камень. Мечтавшие об утраченной Атлантиде не могли и представить столь поразительную картину. От города к суше ведут три каменных моста. Части этих величественных сооружений соединены резными перекидными мостиками. На мостах виднеются каменные акведуки уникальной конструкции. Солнце освещает все вокруг, и от города исходит сияние, словно он око мира. Высокие пирамиды раскрашены в ослепительно яркие цвета».
Берналь Диас пребывал в недоумении. Он не понимал, как могло нечто столь прекрасное, как этот город, возникнуть без европейцев. Как случилось, что никто из европейцев никогда не видел его? Как он мог существовать, если никто не знал о нем? А может, его просто не было до этого момента? Может быть, «открытие» дарило вещам существование, а око людское служило инструментом Творца? Как столь высокоразвитый город мог появиться на другой стороне мира без участия цивилизованных белых людей? Это выше понимания любого разумного человека. Жители города занимались своими делами и чувствовали себя хорошо. А ведь при этом они ничего не знали о Бернале Диасе. Ничего не знали об Иисусе Христе. Они не знали о лошадях, ружьях, турках и короле Карле. И все же им жилось хорошо. Это было просто поразительно.
Когда испанцы и их союзники спустились в долину и направились к одному из трех каменных мостов, женщины и дети выбежали из домов. Чиновники, школьники, земледельцы, солдаты, уборщики, нищие и проститутки заполонили улицы. На озере и каналах сгрудились лодки рыбаков и ремесленников, плывших навстречу новоприбывшим. Жители Теночтитлана с любопытством глазели на подкованных лошадей в сбруе. По случаю прибытия в Теночтитлан на шею лошадям надели колокольчики. Жители города рассматривали огромных собак, которых вели на поводках толсторукие люди; солдат в ярких металлических доспехах, с пиками и копьями, стрелами за спинами, короткими луками на плечах. У каждого из солдат слева на поясе висел длинный меч, а у некоторых даже два. Теночтитланцы разглядывали огромные аркебузы, пушки и фальконеты, с интересом косясь на тласкальцев, ксокотланцев и семпоальцев, носильщиков и стражников, а еще на маленькую армию женщин, что плелась позади войска.
На середине моста чужаки встретились с процессией ацтеков во главе с барабанщиками в белых хлопковых макстлатлях. Барабанщики отбивали медленный ритм. За ними выступали величественные особы в длинных тильматли, завязанных на правом плече. Они дули в трубы: «Бум! Бум! Бум! Ту-ту-ту!» Затем в два ряда шагали люди с ветками в руках. Они подметали дорогу. Наконец появился паланкин с балдахином и занавесками, окруженный телохранителями. Балдахин держался на двух толстых жердях, украшенных жемчугом и бирюзой. Когда паланкин опустили на мост, ведущий из Истапалапана в Мешико, барабанная дробь стала быстрее и громче. Кортес соскочил с коня. Возле паланкина расстелили циновку из перьев. Все ацтеки поспешно сняли обувь и потупили взоры. Барабанная дробь прекратилась, и из паланкина вышел император. Кортес бросился вперед, собираясь обнять его. Толпа охнула от изумления, а Кортеса оттеснили стражники. Чужак собирался прикоснуться к великому Моктецуме! Более того, этот дикарь не снял обувь в знак уважения, а главное, осмелился взглянуть Моктецуме в глаза!