— Хм-м-м…
И тут они услышали робкий стук в заднюю дверь.
— ¿Qué es éso? Un ratón? Что это? Мышь? — спросил Кортес.
— Это я, — послышался тихий голос. — Альварадо. Впустите меня, пока меня не пристрелили.
— Не впускайте его, — скомандовал Кортес. — Он всех вас предал.
Возражений не последовало. Так оно и было. Об Альварадо даже говорить не стоило.
— Команданте, несмотря на все его грехи, он все равно один из нас.
— Él nos ha costado. Дорого же он нам обошелся, отец Ольмедо, — ответил Кортес. — Sí, mucho[63].
Исла согласно закивал. Он стоял за спиной Кортеса все это время и злобно улыбался, будто он знал с самого начала, что, когда Кортес уедет, на оставшихся конкистадоров обрушится несчастье. Берналь Диас уселся на ступеньку и открыл свою книгу на новой странице, собираясь написать о позоре Альварадо.
— Ну ладно, впустите его.
Отец Ольмедо кивнул Агильяру, и тот, подойдя к заднему входу, открыл дверь.
— Чего ты хочешь? — спросил он у Альварадо.
— Прошу тебя, Агильяр. Я заблудился. Пожалуйста, простите меня.
Вздохнув, Агильяр отодвинул циновки, закрывавшие дверь, и позволил Альварадо войти.
— Господь наградит тебя за благодеяния твои. — Пробравшись внутрь, он незаметно присоединился к группе солдат, стоявших неподалеку от Кортеса, делая вид, что находился тут все это время.
— Приведите сюда Мокетцуму. Или он слишком занят — спит, играет в шахматы или манкирует своими обязанностями важного заложника и потому не может меня встретить?
— Он в своей комнате, капитан. Страдает от меланхолии.
— И не он один, судя по всему. Приведите сюда эту суку по имени Моктецума. Пусть зарабатывает себе на жизнь. И разбудите, в конце концов, донью Марину. Попробуем договориться с новым императором, братом Мокетцумы Куитлауаком. Посмотрим, сумеем ли мы выбраться из этой тюрьмы. Мы предложим ему Моктецуму. И у нас до сих пор есть золото, верно? Кстати, где мое кресло?
— Мы его сломали, чтобы построить в комнате Кай баррикаду, — объяснил отец Ольмедо.
— Вы сломали мое превосходное испанское кресло? Знаешь ли, Агильяр, твоя стратегия в корне неверна, и я удивлен, что Нуньес тебя не поправил. Вы строите тут баррикады из-за того, что вас взяли в осаду? Это неверно, неверно, неверно! Находясь в осаде, не следует помогать врагу делать ваше положение еще хуже. Если вам не хватает воздуха, ищите, где вдохнуть поглубже. Ладно, неважно. Есть здесь другой стул? Нет. Ладно, тогда я сниму доспехи и усядусь на эту чертову ацтекскую циновку. Позовите женщин, пусть они сложат из циновок какое-то подобие кресла. По всей видимости, у нас с собой есть кое-какие припасы. Толстый касик позаботился обо всех нас. Кстати, он шлет вам свои приветствия. Мы привезли сушеные бобы и перец, тортильи, помидоры, вяленую рыбу, которую, как вы знаете, тут превосходно готовят, бочонок вина, десять бочек воды, а еще… — сунув руку в вещмешок, Кортес вытащил небольшой пакет, — табак.
Солдаты возликовали.
— Слава Кортесу! Viva Cortés!
— Альварадо, я же вижу, как ты прячешься за колонной, делая вид, что ты ни в чем не виноват. Ты добрался до Койоакана и вернулся обратно, оставшись, по всей видимости, целым и невредимым. Я прав? Разве я не оставлял тебя тут за главного? Судьба этой экспедиции была в твоих руках, не так ли?
— Господин…
— Знаешь ли, Альварадо, когда мы вернемся в Веракрус, я арестую тебя за преступную халатность, и это еще в лучшем случае. Обвинения, которые я выдвину по отношению к тебе, настолько многочисленны, что я не стану перечислять их сейчас. Я лишаю тебя твоей должности.
— Господин…
— Нам нужны все лошади. Они нужны нам здесь, и раз ты столь талантлив в обращении с этими животными, то возьмешь несколько солдат, заберешь наших коней из Койоакана и приведешь их сюда.
— Но…
— Я рад, что ты хочешь сослужить нам службу, поэтому предлагаю тебе ехать прямо сейчас. Не время мешкать. Ботелло, у нас тут больной. Мы принесли его на носилках. Пожалуйста, посмотри, что с ним.
Аду, всегда помогавший Ботелло следить за больными, пошел вслед за предсказателем, но, увидев человека на носилках, отступил в ужасе. Кожа черного раба была покрыта язвами, а губы распухли. Некоторые язвы кровоточили. Глаза больного были открыты, но он казался слепым.
— Не подходи, Аду, — сказал Ботелло, отталкивая друга в сторону. — Я такое уже видел.
Глава 37
Когда Кортес вернулся, солдаты, бездействовавшие несколько недель, начали энергично сновать взад-вперед. Женщины взялись за метелки и принялись убирать, словно бог Кетцалькоатль, очищавший мир. Вода кипела в горшках. Отцу Ольмедо дали мятную настойку, которой он выводил вшей. Кортес, конечно же, находился в самой гуще событий.