— Ботелло! Это же Ботелло! — Вскочив, Аду бросился к каноэ.
Нуньес сидел рядом с Кай, пытаясь набраться сил, чтобы вновь отправиться на поиски утонувшей дочери. Кортес плакал. Отец Ольмедо и Агильяр молились. Исла по-прежнему прятался в кустах.
— Ничего не говори, — сказал Ботелло, передавая девочку Аду. — С ней все в порядке. Я выловил ее до того, как она пошла ко дну. Передай ее матери, но обо мне ничего не говори.
— Подожди, Ботелло…
— Я больше не один из вас. — Улегшись обратно в каноэ, Ботелло медленно погрузил весла в воду, словно они там и были, и поплыл обратно к Теночтитлану.
— Твоя дочь, Кай! С твоим ребенком все в порядке! — крикнул Аду.
Малинцин со сломанным плечом подобралась к Нуньесу и Кай.
— Как ее спасли? Кто ее спас? Что случилось?
— Ее спас Кетцалькоатль, — ответил Аду, вставая. — Мне нужно кое-что уладить. Я скоро вернусь.
— А где Альварадо? — спустя несколько мгновений спросил Агильяр.
Солнце уже поднималось над горизонтом. Барабанная дробь все не утихала. Кортес сидел, опустив ноги в воду. Вокруг плавали обломки моста. Он ничего не мог сказать. Ничего не мог поделать. Глаза команданте остекленели от слез, а воля была сломана.
— Он не мог умереть. Альварадо не мог умереть. — Агильяр принялся бегать по берегу, переворачивая тела.
— Ищи по волосам! — крикнул отец Ольмедо, присоединяясь к поискам, хотя и знал, что это бесполезно. — У него же рыжие волосы.
Они узнали многих солдат. Мертвые лежали с раскинутыми руками, словно приветствовали бога утра с распростертыми объятиями.
— Альварадо здесь нет, — сказал отец Ольмедо.
— Погодите! — воскликнул Агильяр, склонившись рядом с Кортесом.
Там лежал Альварадо. Светлые волосы прилипли к его лицу, словно водоросли. Грудь у него не двигалась.
— Бедный Альварадо. Как ему не повезло!
— Он был христианином, — заметил отец Ольмедо. — Плохим христианином, но все же христианином.
— Он был ужасным христианином, но я прощаю ему все грехи, — прошептал Агильяр.
Альварадо моргнул. Песок попал ему в глаза.
— ¿Un cristiano terrible?[65] — переспросил он.
— Альварадо! — воскликнул Агильяр.
— Что с лошадьми?
— Некоторые выжили.
— А мои Алонцо, Лючия, Лилиана?
— Они погибли.
— Господи! — разрыдался Альварадо.
Кортес не увидел воскрешения Альварадо, но, перестав плакать, наконец-то поднялся. Он пошел по пляжу, с трудом переставляя ноги. Кортес искал своих солдат, думая о том, что их следует похоронить должным образом.
— Исла! — позвал он. — Где моя правая рука Исла?
— Он убит, — сообщил Аду. — Я искал его и обнаружил со стрелой в спине.
Покосившись на Аду, Малинцин отвернулась.
— Странно, — протянул Агильяр. — Я думал, что уж он-то выживет. Должно быть, стрела ацтеков долетела до берега.
— Ты только посмотри! — повернулся к Аду отец Ольмедо. — Гляди, кто тут у нас.
— Альварадо! — радостно улыбнулся Аду. — А мы тебя совсем обыскались.
Кортес уже не мог сдерживаться. Он был абсолютно счастлив. Внезапно случившееся перестало казаться ему поражением. Он крепко обнял Альварадо.
— А ты думал, что я позволю тебе умереть, шельмец?
— Я не помню, как попал на берег. Я вообще почти ничего не помню. Я стоял на мосту, затем очутился в воде, и вот я здесь на берегу.
— Благодарение Господу! — с облегчением вздохнул отец Ольмедо.
— А где золото? — вскинулся Кортес.
— Я потерял свою книгу, — подошел к ним Берналь Диас. — Потерял мою книгу, — расплакался он. — Весь мой труд.
Все уставились на него.
— Книгу, Берналь Диас? — возмутился отец Ольмедо. — Ты плачешь из-за книги? Некоторые умерли.
Выжившие собрались на берегу.
— Где золото? — повторил Кортес.
— На дне озера, — ответил Агильяр. — Многие из наших солдат умерли богатыми.
— Проклятье! Мы вернемся и достанем все золото, до последней монеты, — топнув ногой, Кортес вскинул кулак в воздух. — Нуньес, ты здесь? Ты жив?
— Жив, господин.
Кай держала на руках малышей.
— Ах вот он, наш глашатай, определитель времени! Ты очень важен для нас, muy importante. Владыка времени и кораблей, часовщик и плотник. Послушайте, офицеры мои, у меня есть идея. Мы не уйдем неотомщенными, ни в коем случае. Мы не должны отказываться от наших целей.