Недавно Кортесу приснился кошмар, в котором он покрылся травой с головы до пят.
Ботелло открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Ему не хотелось воевать.
— Не следует торопиться, не так ли? Ты об этом думаешь, Ботелло? Не стоит быть жестоким с Куинтавалем? «Piadoso[44], Кортес». На самом деле, Ботелло, я не хочу зла. Это же я, Кортес, твой командир, Кортес, твой друг, друг моих солдат.
Ни к чему путать этого беднягу Ботелло, быка Ботелло, буку Ботелло. В детстве Кортес однажды стал свидетелем того, как быка заставили сражаться с медведем. Медведь победил.
— Я не хочу зла, Ботелло, и ты это знаешь. Завтра увидимся, да?
После разговора с Ботелло, Кортес направился в свою комнату, встретив, конечно же, Берналя Диаса. Летописец, когда он не находился в комнате Кортеса и не сидел там на трехногом стуле, обычно устраивался на камне у входа в покои Кортеса.
— Что случилось, господин?
— Ничего, Берналь Диас. Ничего. Я просто хочу у тебя кое-что спросить.
Кортес повел своего верного последователя в комнату и, усевшись в дантовское кресло, вытянул ноги.
— Господин?
— С кем дружит Ботелло?
— С Франсиско, монахом, Аду, негром, Малинче, переводчицей, Малинче la Lengua[45].
— Они называют ее «язык»?
— Ну некоторые называют.
— А что ты скажешь о Ботелло? Что он любит?
— Он любит некоторые травы, семена, грибы…
— Как ты считаешь, Ботелло можно доверять? — махнул рукой Кортес, перебивая летописца.
Он прикоснулся к своему гульфику. Сейчас, когда не было нужды таскать на себе броню, Кортес носил матерчатый гульфик, но тот все равно давил на бедра и сжимал член.
— Можно ли доверять Ботелло? Насколько я знаю, да, господин.
— Приведи, пожалуйста, Куинтаваля.
— Что-то случилось?
— Иди, Диас. Приведи Куинтаваля. Немедленно.
Кортес сам удивлялся тому, как ему удавалось терпеть Берналя Диаса, этого чудовищного зануду. Ну и ладно. Встав, Кортес обошел стол, на самом деле являвшийся лишь доской, положенной на два ящика из-под вина. Здесь, в комнатах на первом этаже дворца касика Семпоалы, не было ни дверей, ни занавесок, здесь не было ничего, что обеспечивало бы уединение. Это считалось нарушением приличий.
«Кто угодно может следить за мной», — с раздражением подумал Кортес.
— Вы хотели видеть меня, Кортес? — Вот и пришел Куинтаваль, денди Куинтаваль.
— В Испании, Куинтаваль, твой дед был вором, да еще и в роду у тебя наверняка водились мавры, а может быть, даже евреи, не так ли? У тебя слишком темная кожа. Ты марран, еврей-выкрест?
— Моя кожа не темнее вашей, господин. Мой отец был грандом, обедневшим в тяжелые времена, но честным до последнего вздоха. Моя матушка была почтенной женщиной и доброй матерью.
— Знаешь ли, Куинтаваль, тебе прекрасно известно, что мне наплевать на то, кем был твой отец, была ли твоя мать шлюхой, что они делали и чего они не делали, аристократы они или нищие.
Куинтаваль прищурился. Он знал, что родители Кортеса причинили ему много страданий, а королю он служил лишь с точки зрения выгоды.
— Мне плевать, даже если ты перенес свою мать через горы на спине, через все Пиренеи, чтобы попасть в Испанию, как это сделал Альварадо.
— Эм-м-м… Господин?
— Я лишь хочу сказать, что Нуньес — выкрест. И вопросы веры беспокоят меня не больше, чем кастилийцев, но я требую полной лояльности по отношению ко мне и к нашей священной миссии здесь, в Новой Испании. Мне нет дела до того, чем ты занимаешься в своей комнате, на своей циновке, что творится в подвалах твоей души, какие воспоминания копошатся в закоулках твоего крошечного куинтавальского умишки, кому ты молишься по вечерам, будь то сам дьявол!
— Так значит, вы человек нового времени, человек современности?
— Можно и так сказать. Я верю в честь, в ту честь, что выше семьи и личности.
— Вы верите в человека, в право человека самостоятельно управлять своей жизнью?
— Мы здесь не для того, чтобы философствовать, друг мой. Но измена, подстрекательство к бунту и заговор против меня будут стоить тебе жизни. Я знаю, что ты протеже так называемого губернатора Веласкеса. Может быть, ты его шпион. И все же я дам тебе шанс доказать мне свою верность. Помни об этом. Не играй со мной, Куинтаваль. Не провоцируй меня, не потворствуй тем, кто работает против меня, не строй против меня козни. Мы здесь во имя Бога и короны.