— Où est la vie la-bàs est merde[115], Владимир, — пожал он плечами.
У меня были причины согласиться.
«…Ева. Воспоминания о Вас — колода карт. Я так и не сумел написать связного романа о нас с тобой. Я не помню, как все начиналось и, к сожалению, у меня не будет в руках бумаги и чернил, когда все закончится. Руки мои забьют по воде, и в мозгу промелькнут цветные картинки. Говорят, так происходит с утопающими. Я готов поклясться, что это чистая правда. Мне доводилось тонуть несколько раз в детстве. Но я не хочу говорить об этом много — неважно все, кроме Вас, и мои жалкие, далекие воспоминания неважны. Знаю лишь, что тонуть не страшно. Блаженство открывается нам, подаренное богиней вод Иеманжи, что сопроводит мое тело от берегов бурной Атлантики у побережья Бордо к песчаным пляжам бразильского Байя. Надеюсь, тело мое обглодают рыбы, а голову укутают водоросли и, глаза мои наконец погаснут. Мои руки недостойны того, чтобы быть, — ведь они не удержали Вас. Мое лицо не имеет права показаться миру. Я так и не смогу, не справился. С чем? Я не знаю, не знаю… Все так непонятно и странно оказалось у нас с Вами, да и были ли они, эти «мы». Я так и не понял, не сумел расшифровать то послание, что Вы передали мне — а передали ли? — своим странным видом, своей нескладной фигурой, своими удивленно вздернутыми бровями. Если Вы хотели, чтобы я спас Вас, то почему не пошли со мной? Я ведь отозвался на Ваш зов, я пришел, пришел в этот Ваш Керб… спустился в колодец… отыскал Вас, разбросал сверху камни… Но Вы остались на месте. Что мне оставалось делать? Взваливать Вас на плечо и тащить? Но чем бы я тогда отличался от ваших мучителей, насильников и палачей? Я хотел, чтобы вы полюбили меня, как я Вас, — просто за то, что я есть.
…Моя милая дона. Так ведь, кажется, зовут даму на языке «окс»? Я перебираю воспоминания с вашими образами, как карты Таро в колоде. Тасую их, раскладываю беспорядочно, в надежде получить ответы на какие-то мои вопросы… Но, какой бы пасьянс я ни разложил, в итоге я все равно вижу то, для чего никакое гадание мне и не нужно. В каждой карте я вижу только Вас, моя любовь. Вы стали моей La Papesse[116], и я молился на Вас, но Вы были моим Шутом, и я смеялся, пораженный нелепостью вашей фигуры, Вы моя Impératrice[117], и я просил Вас снизойти ко мне, а если нет, то повелеть ослепить, потому что свет мне без Вас не мил, но Вы не захотели, не пожелали… Мне выпал La Maison Die[118], в котором я прожил те несколько недель, что пытался стать с Вами L’Amoureux[119], но что-то помешало нам. Что? Я не был трус, и я любил Вас — почтительно и как рыцарь свою дону. Я проявлял всяческую Tempérance[120] и вел себя словно L’Hermite[121] в надежде на то, что Вы явите мне свою высшую La Justice[122]. Увы. Сердце мое разбито, я не больше чем Le Pendu[123], утративший свою волшебную La Force[124]. Мое La Roue de Fortune[125] зашло, закатилось погасшим Le Soleil[126], и ныне только полная La Lune[127] освещает жизнь мою. А почему? Лишь потому, что ночь, вечная тьма, воцарилась в моей жизни после того, как я утратил Вас. Le Monde[128] мой опустел, птицы мои не поют, воды мои горьки и нечисты, а хлеб — отдает на вкус прахом. С исчезновением Вашим L’Étoile[129] моя погасла. Что остается мне? Я перетасовал колоду, я выбрал все свои шансы, и единственное, что ждет меня впереди, — она. Пока повернутая рубашкой, но чье имя мне уже известно. Я знаю, она ждет и уже готова. Что же. Я переворачиваю ее, и в лицо мне глядит неизбежный конец, мой финал без Вас.