Откинув нож, Деcмонд поднял Кайла за подмышки. Он потащил его через одел выпечки, оставляя за собой реку крови между столами с бургерами и круассанами. Взгляд Кайла плыл, но он понимал, что его тащат в производственный отдел. Затем он услышал, как что-то издает звуковой сигнал и был еще зеленый свет таймера в темноте.
Нет...
Деcмонд поднял его.
- Нет-нет-нет, - Кайл был слишком слаб, чтобы делать что-либо кроме мольбы. - Прошу.
Деcмонд зашвырнул его в огромную вертикальную духовку и захлопнул дверцу. Как только Кайл попробовал встать, его ноги не смогли удержать его долго. Вскоре его металлический гроб начал светиться оранжевым, подобно неоновой вывеске стрип-бара на другом конце улицы. Он мечтал сейчас оказаться там, заместо того места, где он был сейчас. Он безрезультатно царапал коричневое стекло, а когда он посмотрел через него, он увидел, как Деcмонд стоит по ту сторону, улыбаясь, как будто в ожидании, когда этот пирожок приготовиться.
Кайл начал запекаться. Его кожа стала розовой и заблестела, ткани отлетали. Он попробовал встать, но ударился головой о жаровню, оставив на ней скальп своих волос. Все, что он мог делать - это кричать. Раскалившись, его пряжка вонзилась в живот. Его кроссовки плавились. Тело его дрожало, руки становились черными; он в последний раз ударил по стеклу и у него отпал палец. Он закашлялся от поднимающегося дыма, а затем осознал, что исходит он от него.
Его кремировали заживо.
Без век и бровей он воззрел к Богу, которого не было. Единственное, что он мог увидеть, это Деcмонда, который широко скалился с членом в руках, кончая, наблюдая, как Кайл покрывается корочкой.
Гор истекал слюной, наблюдая как работают близняшки. Они размахивали своими лезвиями, подобно циркулярным пилам, нападая на Руби и Антонио, как будто они были прямиком из фильма "История Рики"[57], любимого кунг-фу фильма Гора.
- Можете забирать себе латиноса и cтарую клюшку, - сказал он им. - Но, шлюха - моя.
Когда дело дошло до Стефани, Гору нужно было выбрать сверло. Он последовал к ней, вращая своим самым длинным и толстым сверлом. Он собирался поместить сверло глубоко ей в "киску" и выпотрошить ее матку. Но главное, он наконец – НАКОНЕЦ! – доберётся до этой попки.
Стефани отошла от сестер, вращающих мечами, пока Антонио уворачивался и отбивался ножом. Мужик был реальным крутаном, Гору пришлось это признать, но шансов на то, что он выберется - не было. Он уже кровоточил сильнее, чем корзина с прокладками в женском туалете "Дьявольской Пищи". Иногда Гор прокрадывался туда, чтобы удовлетворить свою жажду крови. Он мог взять использованную прокладку, либо тампон, и жевать их как индейку. Ну, сегодня ему не придется этого делать. Он собирался впиться зубами в титьки Стефани и сосать кровь из ее кровоточащих сосков.
Она развернулась, чтобы оказаться лицом к лицу с ним, в руках у нее был томагавк Алекса. Это объясняло, что произошло с этим говнюком. По мнению Гора, влечение к ней у него от этого не пропало. Он блеснул Стефани своей крокодильей улыбкой и прокрутил дрель. Вибрации напомнили ему о дилдо, который он однажды нашел в ящике ванной тетушки. Он пах жопой, но дрель пахла сталью и маслом, заводя его, по мере приближения к девушке.
Их оружие скрестилось, подобно световым мечам из "Звездных войн", топорище томагавка высекало искры из дрели. Они крутились и парировали в танце смерти, две молодые жизни, одной из которых предначертано принять свой абсолютный конец. Она в отчаянии предприняла попытку ударить по его плечу, но ему удалось увернуться, из-за чего она оступилась. Ей пришлось отбросить томагавк, чтобы удержать равновесие и не упасть, томагавк скрылся под полками.
Член Гора тут же встал. Он двигался к ней медленными, зловещими шагами, представляя себя Майклом Майерсом из "Хэллоуина-4", его любимой части. Но, в отличии от фильмов, Стефани бежала не спотыкаясь, а Гор не обладал магической способностью каким-то образом появляться перед ней. Он ускорился, пробегая за ней через отдел выпечки. Он видел, как Деcмонд за стойкой дергает печную духовку. В любую другую ночь, Гор бы мог подумать, что кто-то подсыпал в его газировку "кислоты". Но это была обычная ночь. Это были величественные часы сатанинской резни. Он перевел внимание на жертву, которая скрылась в отделе деликатесов.