— Но ведь у вас уже есть своя шляпа, сэр, — напомнил Думминг.
— Верно, верно, — медленно и осторожно, сквозь застывшую улыбку произнес Чудакулли. — А теперь, мистер Тупс, в дополнение к ней, мне, в общем-то, нужна твоя. Прошу.
— О, — сообразил Думминг. — Э… да…
Несколько минут спустя прилично одетый аркканцлер стоял в самом центре библиотеки, глядя вверх на поврежденный купол. За его спиной Думминг Тупс — который по какой-то причине не решался одеть возвращенную ему шляпу — мрачно рассматривал некоторые магические инструменты.
— Совсем ничего? — спросил Чудакулли.
— Уук, — ответил библиотекарь.[4]
— Ты везде проверил?
— В этой библиотеке это невозможно, сэр, — заметил Думминг. — Вероятно, это займет больше времени, чем вообще существует. Но все обычные полки проверены. Гкхм.
Моркоу повернулся к Думмингу.
— Скажите, сэр, что означает это «гкхм»?
— Вы понимаете, что это магическая библиотека? И что, даже в нормальных условиях, над полками существует зона высокомагического потенциала?
— Я бывал здесь прежде, — ответил Моркоу.
— Тогда вы должны знать, что время в библиотеках… нечто довольно гибкое? — продолжил Думминг. — И, учитывая дополнительную силу грозы, вполне возможно, что…
— Вы хотите сказать, что он переместился во времени? — перебил стражник.
Думминга это поразило. Он рос в неверии, что стражники могут быть достаточно умными. Как бы то ни было, он постарался не показать этого.
— Если бы все было так просто, — вздохнул он. — Как бы то ни было, в результате молнии появился случайный боковой…
— Чего? — не понял Чудакулли.
— То есть, во времени и пространстве? — предположил Моркоу. Думминг почувствовал, что начинает злиться. Не-волшебники не должны так быстро соображать.
— Не… совсем, — произнес он и, наконец, сдался. — Мне действительно нужно с этим разобраться, аркканцлер. Некоторые показатели не могут быть реальными.
Ваймс знал, что очнулся. Было темно, лил дождь, а лицо ужасно болело.
Потом появился новый приступ боли позади шеи и ощущение, что его куда-то тащат.
А потом был свет.
Он чувствовал его сквозь веки. По крайней мере, сквозь левое. С другой стороны была лишь боль. Он оставил глаз закрытым и прислушался.
Кто-то двигался. Зазвенел металл. Раздался женский голос:
— Он проснулся.
— Ты уверена? — Этот голос принадлежал мужчине. — С чего ты взяла?
— Просто я знаю, спит мужчина или нет, — ответила женщина.
Ваймс открыл глаз. Он лежал на лавке или чем-то вроде стола. Рядом с ним, стояла молодая девушка, и ее платье и манеры, и то, как она прислонилась к стене, ясно давали понять: белошвейка, одна из этих. На мужчине была черная мантия и дурацкая шляпа с отвисшими полями, что означало: караул, я в руках врача!
Он быстро сел.
— Только дотронься до меня, и тебе не поздоровится! — крикнул он, пытаясь спуститься со стола. Половина его лица словно взорвалась от боли.
— На твоем месте я был бы поосторожнее, — ответил доктор, мягко укладывая его назад. — Рана очень скверная. И не трогай повязку!
— Рана? — переспросил Ваймс, дотронувшись до тугой повязки. Вернулись воспоминания. — Карцер! Кто-нибудь схватил его?
— Кем бы он ни был, ему удалось сбежать.
— После такого падения? — не поверил Ваймс. — Он бы, по крайней мере, хромал! Слушайте, я должен…
И тут он заметил другие вещи. Он постоянно обращал внимание на это, но только сейчас подсознание предоставило ему список.
На нем была чужая одежда…
— Что с моей формой? — спросил Ваймс и тут же заметил выражение «я же тебе говорила», которым женщина одарила врача.
— Кто бы ни напал на тебя, он раздел тебя до подштанников и оставил на улице, — проговорила она. — Я нашла у себя кое-что из одежды. Просто удивительно, что люди могут оставить.
— Кто забрал мои доспехи?
— Я не знаю имен. Хотя, я видела группу людей, которые с чем-то убегали.
— Простые воры? Они оставили квитанцию?
— Нет! — засмеялась она. — Зачем им это?
— И разве мы можем задавать вопросы? — заметил доктор, убирая инструменты.
Все это было неправильным…
— Ну, то есть… да, спасибо, — отозвался Ваймс.
— Как тебя зовут?
Рука Ваймса замерла у самого лица.
— То есть, вы не знаете, кто я? — удивился он.
— А мы должны? — переспросил доктор.
— Это ведь Анк-Морпорк, так?
— Э, да, — ответил врач и повернулся к женщине. — Удар по голове, — объяснил он, — но я не думал, что все настолько плохо.
— Слушай, я теряю время, — произнесла женщина. — Кто ты, мистер?
Все в городе знают Ваймса, так ведь? Уж Гильдия Белошвеек-то точно. А доктор не казался глупцом. Пожалуй, сейчас не самое время для откровенности. Он, должно быть, где-нибудь, где быть копом — не слишком-то хорошая затея. Возможно, здесь опасно быть Ваймсом, а он сейчас не в лучшей форме, чтобы разбираться с этим.
— Киль, — ответил он. Имя появилось само собой; с тех пор, как он увидел сирень, оно весь день плавало на поверхности его мыслей.
— Да, точно, — улыбнулась женщина. А имя у тебя есть?
— Джон.
— Хорошо. Итак… Джон, дело вот в чем. Раздетые бесчувственные люди, валяющиеся вокруг — дело здесь совершенно нередкое. И, довольно забавно, обычно они не хотят афишировать свои настоящие имена или где они живут. И ты не первый, кого подлатал доктор Лоуни. Я Рози. И невредно подумать о небольшом вознаграждении, понимаешь? Нам обоим.
— Ладно, ладно, я знаю, — Ваймс поднял руки. — Это ведь Тени, так? — они кивнули. — Хорошо. Благодарю. Разумеется, с собой денег у меня нет, но когда я вернусь домой…
— Я провожу тебя, так? — проговорила женщина, протягивая ему плохо сшитую куртку и пару древних ботинок. — Не хочу, чтобы на тебя хоть что-то напало. Вроде внезапной потери памяти.
Ваймс тихо вскрикнул. Его лицо болело, на его теле было полно ссадин, и одет он был в костюм, от которого несло, точно от уборной. Он вернется в штаб стражи, вымоется, переоденется, быстро напишет рапорт и вернется домой. А эта юная леди проведет ночь в камере, а потом будет передана Гильдии Белошвеек. Подобное вымогательство там не приветствовалось. Плохо сказывалось на бизнесе.
4
Который из человека превратился в орангутанга в результате давно забытого магического инцидента. Все это было уже настолько забыто, что теперь люди перестали замечать, что он орангутанг. Кажется, что это довольно сложно, ведь даже маленький орангутанг вполне способен заполнить собой все свободное пространство, но для волшебников и большинства горожан он теперь был всего лишь библиотекарем, и только. И даже если бы кто-нибудь вдруг сказал, что в библиотеке расхаживает орангутанг, вероятнее всего, волшебники спросили бы у библиотекаря, не видел ли он его.