Холодный воздух ударил по ее губам, Лир отпрянул и пошатнулся, словно терял сознание. Она схватила его за плечи и уложила на кровать. Ее дыхание смущало своей скоростью, пока она стояла у кровати, склоняясь над ним.
— Лир? Лир, ты в порядке?
Он приоткрыл глаза, темные, пылающие, но утомленные.
— Голова кружится, — пробормотал он.
— Ох, — Клио сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Ее пульс колотился, жар обжигал внутри. Она незаметно провела ладонью у низа живота, где все внутри словно заполнила кипящая лава, но в приятном смысле. — Черт возьми.
Он открыл глаза и подвинулся, чтобы голова легла на подушку.
— Что такое?
Она потирала руки, прогоняя мурашки, не могла оторвать взгляда от его нагой груди — изгибы мышц под гладкой золотой кожей звали ее прикоснуться.
Клио отодвинулась, боясь, что не сдержится.
— Афродизия — ужасная штука.
Он моргнул, а потом тихо рассмеялся. Все пошатнулось в ней, Клио стиснула зубы.
— Что смешного? — возмутилась она, щеки потеплели.
Он криво улыбнулся.
— Клио, у меня сейчас нет магии.
— Ты не… Погоди, то есть…
— Я не использовал афродизию на тебе. Даже если бы я хотел, я бы не смог.
Ее глаза расширились, и тень румянца стала пылающим огнем за мгновение. Она прикрыла лицо рукой, чтобы скрыть это.
— Я н-не… не…
Его глаза от веселья стали золотыми. Она не успела взорваться от унижения, а он поймал ее ладонь своей, пальцы были теплыми, успокаивающими.
— Почту это за комплимент, — прошептал он, и ее сердце забилось быстрее от жара в его взгляде, от обещания большего.
Вдруг ее колени ослабели, и она села на край кровати. Как он мог так влиять на нее без афродизии? Этот поцелуй отличался ото всех, что у нее были, хоть и было их немного. Она кашлянула и решила сменить тему, пока не опозорила себя еще сильнее.
— Итак, — она снова кашлянула. — Чары в часах. Что это?
Веселье пропало с его лица, он помрачнел.
— Я хотел что-то, что убирало остатки плетений из камней. Простое оружие, чтобы облегчить себе жизнь. Но чары… — он стиснул зубы. — Я не понимал, что создавал. Что они будут такими опасными. Они поглощают магию… всю магию. У всего, чего касается. Но я не понимал, что оно распространяется… что, чем больше магии поглотили чары, тем дальше могут дотянуться.
Он еще сжимал ее руку, и Клио переплела пальцы с его.
— Не понимаю.
— Это как подливать масло в огонь, — прошептал он. — Чем больше магии, там больше радиус силы. Они поглощают все, чего касаются, и чары идут дальше, касаются еще магии, поглощают ее и идут дальше… И так они расширяются и расширяются. Я не создавал их такими. Но это врожденное качество.
— Они расширяются бесконечно? — спросила она с трепетом в голосе.
— Наверное. Я не хочу проверять. Только вода замедляет их, но погружение работает, только когда воды достаточно, чтобы остановить распространение.
— Потому ты сказал убрать все плетения из ванной.
Он кивнул.
— Если бы они задели другие плетения у воды, то расширились, достали бы до чар в доме. Поглотив их… они взялись бы за Асфодель, полный магии.
Ее кровь похолодела.
— И они стерли бы всю магию всего города.
— Включая силы всех деймонов в радиусе действия, и даже хуже…
Шорох у окна спальни заставил ее поднять голову. Клио провела ладонью перед глазами, присмотрелась аспером, но там были лишь потемневшие чары, ждущие, когда их активируют.
— Что такое? — прошептал он.
— Показалось, что я что-то услышала. Наверное, Кассия и Эрикс укрепляют дом.
— Его не нужно укреплять, — нахмурился он. — Просто зарядите мои чары.
— Я сделаю это, когда Касс и Эрикс вернутся, — она сжала его ладонь. — Как они называются?
— Ты о чем?
— Твои часы кошмара.
Он фыркнул.
— Откуда у них название?
— У всех есть названия для особых чар. Это фишка деймонов. Или магии.
Он криво улыбнулся.
— Ладно, я назвал их.
— Как?
— Кинетическая ликвидирующая обостренная конструкция. Но я предпочитаю акроним.
— Акроним? — она нахмурилась, задумалась. — К-Л-О-К. Это… — она подавила смех и строго посмотрела на него. — КЛОК, акроним «часов»[1] для чар, помещенных в часы.
Он улыбнулся, радуясь своей гениальности, и она рассмеялась. Клио взяла себя в руки, но невольно улыбалась, как он, и все в ней таяло, когда его лицо смягчалось от веселья.
Входная дверь хлопнула, и Клио вздрогнула. Она встала и с неохотой убрала руку от него.