– Ну и страшилищем же я проснулась! – засмеялась Хелен, вернувшись в спальню. – Прямо растрепа-недотепа! – Она умылась, почистила зубы и постаралась угомонить облако волос.
– Не придумывай, – сказала Кей. – Иди сюда. – Она протянула руку, и Хелен позволила привлечь себя для поцелуя. От холодной воды ее губы казались прохладными.
Она вновь забралась в постель, Кей села рядом. Они пили кофе и ели тосты с джемом.
– Съешь свой апельсин, – сказала Кей.
Хелен повертела его в руках.
– Думаешь? Жалко. Лучше сберегу.
– Вот еще! Давай ешь.
Хелен надорвала кожуру, очистила и разделила апельсин на дольки. Кей взяла одну, остальные велела съесть Хелен. Чуть лежалый апельсин был суховат – дольки распадались слишком легко. Но во рту они отдавали сок, создавая восхитительное ощущение.
– Теперь открывай подарок, – нетерпеливо сказала Кей, когда с апельсином было покончено.
Хелен прикусила губу.
– Страшно! Такая красивая коробка!
Вновь засмущавшись, она шутливо потрясла коробку над ухом. Затем стала чрезвычайно осторожно освобождать от ленты крышку.
– Да просто сдерни! – засмеялась Кей.
– Не хочу попортить.
– Это не важно.
– Важно. Она такая красивая.
Хелен испуганно ойкнула, когда, сняв наконец крышку, накренила к себе коробку и сквозь расступившиеся бумажные покрывала на ее колени плавно, точно ртуть, вывалился пижамный гарнитур. На мгновенье она замерла, потом, словно нехотя, подняла блузу.
– Ох, Кей!
– Нравится?
– Такая красивая! Даже слишком красивая! Наверное, стоит кучу денег. Где ты ее достала?
Кей улыбнулась и, не ответив, подняла рукав блузы.
– Видишь, какие пуговицы?
– Ага.
– Костяные. Здесь на рукаве тоже.
Хелен прижала блузу к лицу и закрыла глаза.
– Цвет тебе идет, – сказала Кей. Хелен молчала, и она спросила: – Тебе вправду нравится?
– Конечно, милая. Но... я не заслуживаю.
– Не заслуживаешь? О чем ты?
Хелен тряхнула головой и, рассмеявшись, открыла глаза.
– Ни о чем. Просто я глупая.
Кей отодвинула поднос, чашки с тарелками и бумагу.
– Примерь, – попросила она.
– Что ты! Сначала надо помыться.
– Чепуха. Надевай. Хочу увидеть тебя в ней.
Хелен медленно выбралась из постели, стянула ветхую ночнушку, влезла в пижамные штаны и застегнула блузу. Штаны стягивались шнурком. Блуза завязывалась на поясе; она была свободного покроя, но под ниспадающим атласом отчетливо проглядывали бугорки грудей с торчащими сосками. Хелен застегнула и отвернула манжеты, однако длинные рукава тотчас складками стекли почти до кончиков пальцев. Она будто стеснялась оценивающего взгляда Кей, которая присвистнула:
– Ты бесподобна! Прямо Грета Гарбо42 в «Гранд-отеле»!
По правде, ничего бесподобного не было: Хелен выглядела молоденькой, маленькой и довольно угрюмой. В прохладной комнате атлас холодил кожу, Хелен вздрагивала и дышала на руки. Потом снова чуть ли не раздраженно завозилась с рукавами, разок взглянула на себя в зеркало и тотчас отвернулась.
У Кей слегка закололо сердце. В такие моменты любовь казалась чудом – просто невероятно, что Хелен, столь прелестная, такая красивая и чистая, здесь, рядом, и на нее можно смотреть, можно ее коснуться... Нет, невообразимо, чтобы она была где-то в ином месте, с другой любовницей. Кей знала, что никто другой не сумеет ее любить, как она. Может быть, Хелен появилась на свет, была ребенком, взрослела, совершала все свои важные и незначительные поступки только ради того, чтобы в этот миг оказаться здесь и босой стоять в атласной пижаме, а Кей ею любовалась.
Хелен отошла от зеркала.
– Не уходи, – сказала Кей.
– Я хотела помыться.
– Погоди еще.
Кей встала с кровати, прошла через комнату и обняла Хелен. Пальцами провела по лицу, поцеловала в губы. Руки скользнули под атласную блузу, коснувшись гладкой теплой спины. Кей развернула Хелен к себе спиной и обхватила ее грудь, ощутив в ладонях ее тяжесть. Провела рукой по выпуклым ягодицам и полным бедрам под скользким атласом. Щекой прижалась к ее уху.
– Ты прекрасна.
– Нет, – сказала Хелен.
Кей повернула ее лицо к зеркалу.
– Неужто сама не видишь? Ты прекрасна. Я это поняла, едва тебя увидела. Тогда я держала в руках твое лицо. Ты была гладкая, как жемчужина.
Хелен закрыла глаза.
– Я помню.
Они поцеловались. Поцелуй длился. Но потом Хелен отстранилась.
– Опять писать хочу, – сказала она. – Извини, Кей. И мне вправду нужно помыться.
42
Грета Гарбо (1905-1990) – киноактриса, настоящее имя Грета Густафссон, по национальности шведка. В 1926 г. начала сниматься в Голливуде и вскоре стала легендой в мире кино, чему в немалой степени способствовали амплуа роковых женщин и чрезвычайно замкнутый образ жизни; в 1941 г. перестала сниматься. Реплика из фильма «Гранд-отель» (1932) «Хочу, чтобы меня оставили в покое» стала своеобразной визитной карточкой актрисы.