Вдоль стен старой викторианской кухни тянулись деревянные прилавки, в углу стояла щербатая каменная раковина. Прутья зарешеченных окон обвивал плющ, отчего освещение было мягким и зеленоватым.
– Представляю здесь кухарку и судомоек, – сказала Хелен.
– Ага, правда?
– И квартального, который на обходе заскочил выпить чашечку чая.
– «Никаких ухажеров»,37 – улыбнулась Джулия. – Присаживайтесь, Хелен.
Она уже достала сэндвичи в пакете из вощеной бумаги и термос с чаем, какими пользуются ночные сторожа. Придвинула стулья, но с сомнением посмотрела на пыльные сиденья и приличное пальто Хелен.
– Можно подстелить бумагу, если хотите.
– Ничего, обойдусь, – сказала Хелен.
– Точно? Ну смотрите, ловлю на слове. Я не Кей.
– То есть?
– Не буду подстилать свое пальто и все такое, словно Уолтер Рэли.38
Сегодня Кей упомянули впервые. Хелен промолчала. Да уж, Кей бы всполошилась, подумала она, интуитивно угадывая, что для Джулии подобные хлопоты из-за пыли – сплошная морока. Хелен еще острее осознала странность ситуации: она приняла любовь и внимание, которыми сначала воспользовалась, а потом отвергла Джулия...
Та развернула сэндвичи и выдернула пробку из пустившего пар термоса – он был укутан в пуловер, чтобы не остыл. Из серванта Джулия взяла две изящные чашки, плеснула в них на донышко чаю, погоняла его, согревая фарфор, затем опорожнила и вновь наполнила чашки.
В сладком чае было очень много сливок. Вероятно, Джулия вбухала весь свой рацион. Чувствуя себя неловко, Хелен сделала глоток и прикрыла глаза. Когда Джулия предложила сэндвич, она сказала:
– Я должна отдать вам деньги или как-то рассчитаться за угощение.
– Перестаньте.
– У меня есть талон на...
– Господи ты боже мой! Что с нами делает война! Ладно, как-нибудь угостите выпивкой, если уж вам так неймется.
Они принялись за еду. Хлеб был грубого помола, но мясо сладкое и очень нежное, с каким-то крепким, отчетливым привкусом. Чуть погодя Хелен догадалась, что это чеснок. В ресторанах она ела блюда с чесноком, но сама с ним ничего не готовила. Чеснок куплен в лавочке на Фрит-стрит в Сохо, за едой рассказывала Джулия. Еще у нее есть макароны, оливковое масло и засохший пармезан. Родственница из Америки присылает посылки с продуктами.
– В Чикаго итальянской еды больше, чем в самой Италии, – с набитым ртом говорила Джулия. – Джойс присылает оливки и черный уксус.
– Везет же вам! – сказала Хелен.
– Пожалуй. У вас за границей никого, кто бы так поддерживал?
– Ой, нет. У меня вся семья в Уэртинге, где я выросла.
– Вы из Уэртинга? – удивилась Джулия. – Я не знала. Хотя, если вдуматься, должны же вы были где-то расти... У нас есть дом близ Аранделя, иногда мы плавали в Уэртинг. Раз я объелась улиток – а может, глазурованных яблок или чего-то еще – и заблевала весь причал. Ну и как там рослось?
– Нормально, – ответила Хелен. – Моя семья... совсем обычная. Вы не знали? Не такая... как семья Кей. – Не как твоя, имела в виду Хелен. – Отец – оптик. И брат делает линзы для ВВС. Наш дом... – она огляделась, – совсем не похож на этот, ничего общего.
Вероятно, Джулия заметила ее смущение и тихо сказала:
– Теперь это уже совсем не важно, правда? В нынешние-то времена. Когда все одеты как пугала и разговаривают, точно американцы или уборщицы. «Вот твоя жрачка, голуба», – на днях сказала мне официантка в кафе, хотя, могу поклясться, училась в Роудине.39
– Наверное, так людям легче, – улыбнулась Хелен. – Своего рода униформа.
Джулия сморщилась.
– Мне противна эта страсть к униформе. Мундиры, нарукавные повязки, кокарды. Я-то думала, мы как раз против всей этой военщины, что родом из Германии. – Она прихлебнула чай и слегка зевнула. – Может, я слишком серьезно все воспринимаю. – Через край чашки Джулия взглянула на Хелен. – Надо, как вы. Приноровиться, и вперед.
Хелен удивило, что у Джулии сложилось о ней хоть какое-то мнение, даже столь невысокое.
– Значит, вот такой я кажусь? – спросила она. – Я себя ощущаю иначе. «Приноровиться». Не знаю, понимаю ли я, что под этим подразумевается.
– Ну, вы производите впечатление человека вдумчивого и вполне уравновешенного. Вот что я имела в виду. Говорите мало, и кажется, что к вашим словам стоит прислушаться. Ведь это редкое свойство.
38
Уолтер Рэли (ок. 1552-1618) – английский мореплаватель, поэт, драматург, историк, фаворит королевы Елизаветы.
39
Роудин – привилегированная частная женская школа близ Брайтона, графство Суссекс. Основана в 1885 г.