Он уставился на меня, качая головой:
— Тот, кто играет в кровавые игры, не может осуждать других. Отойди, а? Ты закрываешь мне солнце.
Внезапно мне в голову пришла одна мысль, и я спросила:
— У тебя есть какие-нибудь проблемы со здоровьем?
Лицо его приняло озадаченное выражение.
— Я же говорил, что приехал сюда не для того, чтобы уйти в завязку.
— Нет, я имею в виду другое. Нечто, отличающее тебя от других. Может, болезнь какая-нибудь?
Слегка пожав плечами, он проговорил:
— У меня легкая анемия.
— Тебе нужно принимать какие-нибудь лекарства?
— Нет, но, видимо, мне не стоило так долго голодать для той роли.
— Скип всучил мне какие-то таблетки, пытаясь убедить, что это пищевые добавки. Он хотел, чтобы я заставила тебя принимать их.
— Да, он и раньше пытался впарить мне эти стероиды. А я не хочу, чтобы мои huevos[78] съежились до размера оливок.
Чуть позже, когда Томас был в душе, я сделала себе кровавый коктейль. Я долго отмывала бокал, после чего поставила его в самую глубину шкафа.
Потом Томасу стало скучно, и он решил, что мы должны съездить в Ла-Басуру и чего-нибудь выпить.
— Нет. Нам даже не на чем туда доехать.
— Позвони своему другу Берни и попроси, чтобы он нас подвез.
— Мы с ним почти не знакомы, — возразила я. — У меня нет его телефона.
— Он дал мне свою карточку.
Через несколько минут я, чувствуя себя полной дурой, позвонила Берни и попросила его о помощи. Он сказал, что будет страшно рад забрать нас, но сможет приехать не раньше чем через час. Таким образом, у меня появилось время принять душ, надеть платье и накраситься. Возможно, все дело было в парагонских шампуне и кондиционере, но мои волосы оказались очень гладкими и блестящими.
Поскольку Томас был знаменитостью, именно он устроился на переднем сиденье помоечной машины Берни. Вынув из чемоданов дизайнерскую одежду, Томас составил из нее беспорядочный, но изящный наряд.
Для этого случая я надела повседневное платье темно-лавандового цвета и очень надеялась, что на заднем сиденье не разлита какая-нибудь гадость. Впрочем, жидкой гадости там не оказалось — на сиденье и на полу стопками лежали пожелтевшие экземпляры «Еженедельной выставки» и других газет.
«Летающее кровососущее чудовище!» — гласил заголовок, набранный крупным шрифтом. А под ним значилось: «Бернард Вайнз, специальный корреспондент». Перегруженная прилагательными статья представляла собой захватывающий рассказ о молодой учительнице из Ла-Басуры, которая отправилась погулять в пустыню, но так и не вернулась. Два свидетеля, которые неподалеку пили пиво и били бутылки, слышали крики и видели какое-то жуткое существо, спустившееся с небес и унесшее женщину вдаль.
— Отличная история про чупакабру, Бернард, — похвалила я. — У вас замечательный стиль, если, конечно, забыть о гиперболе.
— Желтая газета без преувеличений — как кошка без меха: любопытство вызывает, а привлекать не привлекает, — возразил Берни. — У вас хорошее зрение, вы можете читать в темноте.
— У меня ненормальные зрачки, — сообщила я, надеясь, что не ошиблась анатомией. Может, надо было назвать сетчатку или роговицу? В тот момент я чувствовала себя полной идиоткой — в ПУ я посещала семинары по шизоидной поэзии и прикалывалась над друзьями, которые в это время из последних сил ходили на курс человеческой биологии. — В этой статье хоть что-нибудь правда?
— Там все-правда. Может, конечно, женщина просто сбежала с лучшим другом своего мужа, а может, и нет. У нас тут все время происходит что-то странное, особенно возле «Парагона».
Когда мы приехали в городок, в «Клубе Левака» уже вовсю зажигали. Берни, неся в руке коричневый бумажный пакет, провел нас к двум столикам, стоявшим в углу. За одним из них уже восседала какая-то юная парочка.
— Проваливайте, — обратился к ним Берни. — У меня полно работы.
— Хорошо, господин Вайнз. А это ваша девушка?
— Вон! — рявкнул Берни. Когда парочка удалилась, он пояснил: — Бывшие ученики. — Затем, вынув из сумки стопку каких-то письменных работ и две красные шариковые ручки, он положил все это передо мной. — Вот, проверьте их.
Полистав работы, я поняла, что это сочинения о расовых отношениях в романе «Убить пересмешника».
— Берни, я не имею ни малейшего понятия о том, как оценивают работы в средней школе.
— За бессмысленное словоблудие и повторения я снижаю оценку. Во всех других случаях можете оценивать как хотите.
Некоторые из посетителей узнали Томаса, так что очень скоро он оседлал своего любимого конька и принялся травить байки о работе. Томас оказался неплохим рассказчиком — он завоевывал внимание самых красивых женщин посредством многозначительных взглядов, замолкал, где надо, чтобы усилить эффект, выкладывал кое-какие грязные подробности из жизни звезд.