– Это тебе, – сказала она. – А теперь кыш! Мне нужно заплатить по счетам, и, если вы будете мешаться, я суну чеки не в те конверты. Я так уже делала, и чтобы всё распутать, уходит целая вечность.
– Но ты нас позовешь, когда придёт человек из космоса? – спросил Зебедия.
– Конечно. Ну а теперь кыш! – отозвалась Сина, но вместо того, чтобы заняться чеками, стала нервно прибираться и приводить в порядок гостиную.
Мы вышли и сели на ступеньках веранды.
– Эй, от кого это? – Винифред попыталась выхватить письмо из рук Зебедии, чтобы посмотреть, но тот прижал письмо к груди.
– Пусти, это моё! – закричал он.
– Ну так открой его, – велела Винифред.
– Нет, – отказался Зебедия.
– Ты что же, не хочешь узнать, от кого оно? – удивилась Винифред.
– Я и так знаю. Но это секрет. Я дал клятву хранить молчание.
– Ерунда, – махнула рукой Винифред. – Ты просто напускаешь на себя важность. Лучше дай мне, я прочитаю. Там могут быть сложные слова.
– Он обещал, что не будет, – сказал Зебедия.
– Кто обещал? Это от папы?! – возмутилась Винифред. – Он пишет тебе, а не нам?!
– Не твоё дело, – отрезал Зебедия и, прежде чем Винифред успела встать и попытаться отнять письмо, вскочил и учесал в лес.
– Ну и пусть бежит, – вздохнула Винифред.
Глядя, как он убегает, я поняла, что у нас нет выбора. Вроде шпингалет с коротенькими ножками, а бегает как ветер, и прежде чем мы успели опомниться, он был уже на краю поля и исчез в лесу.
– А ты уверена, что он не заблудится? – спросила я. – Может, он и хорошо ориентируется, но лес-то большой.
– Да фиолетово. Мне иногда кажется, что у него компас в голове, – отмахнулась Винифред. – И бесполезно пытаться отобрать у него что-то, если он сам не отдаёт. Он жутко упрямый. Мать говорит, это у него от папы. Ему без толку говорить, что делать, а чего не делать. И вообще, я как-нибудь ночью прокрадусь к нему в спальню и прочитаю письмо. Папка, наверное, прислал ему рисунки самолётов или ещё что. Они оба с ума сходят по самолётам. Они оба с ума сходят! – И она захихикала своей собственной шутке, но осеклась, увидев, что к дому на всех парах подлетел автомобиль. Когда он затормозил, мы разглядели за рулем невысокого импозантного мужчину; на голове у него была фетровая шляпа, а из карманов торчали карандаши и разные инструменты.
– Это, наверное… – проговорила Винифред.
Я смотрела на него затаив дыхание:
– …человек из Космического института.
Человек из Космического института
– Сина! – завопила я, вбегая в дом, – Это человек из Космического института, он здесь!
– Он приехал на два часа раньше, – сварливо сказала Сина, появляясь на пороге гостиной.
Мы пошли на кухню посмотреть, как там печенье, но Глэдис сидела на кухонном столе, напевая обрывки бибопа[6], и стучала по ноге деревянной ложкой в такт воображаемой музыке. Мука была повсюду, а в воздухе летал пепел из печи.
– Печенье? – спросила Сина.
– Рим не вдруг построился, – ответила Глэдис загадочно и продолжила отбивать ритм.
Сина вздохнула, и мы пошли встречать учёного.
– Ну что поделаешь – да и не может же он рассчитывать на печенье, явившись на два часа раньше. Наверное, он физик. Они отрицают время. Где он?
Я указала на веранду, куда он поднялся и теперь разговаривал с Винифред.
– Здравствуйте, – сказала Сина, выходя из дома и протягивая руку. – Прошу вас, входите.
– Не близок свет. Извилист путь, – сказал учёный, схватив её руку и энергично пожимая её, а затем смахнул пот со лба, будто только что сошел с Орегонской тропы[7]. Разуваясь на крыльце, он так изгибал запястья и размахивал руками, словно желал показать, что соблюдает не просто требования приличия, а строгий институтский протокол, и вся процедура была исполнена той же церемонной значимости, с которой хирург моет руки перед операцией. Сина не была адептом разувания на пороге дома, и все мы были в уличной обуви, однако упоминать об этом мы не стали. Мы не сомневались, что человек из Космического института знает что делает. Мы, дети, смотрели на него с восторгом, словно никогда раньше не видели, как снимают обувь, а затем все прошли в дом.
– Что ж, – утешила Сина, – крепитесь. В один прекрасный момент появится печенье.
Из кухни вырывались клубы дыма и слышно было, как Глэдис кричит: «Будь она неладна! Ненавижу эту дровяную печь!».
– Или нет, – поправилась Сина. – Пожалуйста, проходите в гостиную.
– Вообще-то, – заявил мужчина, – я хотел бы взглянуть на то окно, из которого вы видели метеор.
– Зачем?! – воскликнула Сина в панике, и я поняла, что её тревожит. Она успела разобрать завал и вытереть пыль в гостиной. Но в спальне у Сины царили разор и запустение.
6
7
Орегонский маршрут, проложенный в 1830-е гг., вел от р. Миссури, через Скалистые горы к Тихоокеанскому побережью США (прим. пер.).