– Фасоль.
– Подвяжи.
– Морковь хвостиком кверху.
– Прикопай томаты.
– Гелиотропы?
– Так точно.
– Горошек?
– Рано.
А затем они начинали перехмыкиваться. Кажется, они изобрели азбуку Морзе, полностью основанную на хмыканье; и каждый раз, проходя мимо Вилфреда, Старый Том хлопал его по плечу. Я была рада за Старого Тома, хотя и немного ревновала его к Вилфреду. В конце концов, если Старому Тому все эти годы так нужна была помощь, почему он не попросил меня? Я чувствовала себя виноватой, что не догадалась интуитивно, что он ждёт помощи. Не то чтобы я хотела день-деньской гнуть спину в саду – я знала, какой это нелегкий труд, – но всё же. Всегда приятно, когда к тебе обращаются за помощью.
Глэдис продолжала готовить ужасную еду.
Винифред, Сина и я убивали утренние часы у «Брукмана».
Зебедия получил письмо в среду, а в четверг Сина отправила его ответ. Зебедия сказал Сине, что мы пытаемся украсть его письма. Она ужаснулась, даже не сомневаюсь, но мне досталось лишь «Ох, Франни, никогда бы не подумала на тебя…». Винифред она ничего не сказала, не желая показаться невежливой.
– Не волнуйся, – пообещала мне Винифред позднее, – я отыщу эти письма.
И она искала-искала, но найти не могла, так что, похоже, Зебедия придумал тайник получше.
В субботу Сина снова объявила, что мы едем к «Брукману».
Утро в магазине выдалось небойкое; кроме нас, миссис Хорнби и мисс Мэйси, не было никого. Миссис Брукман в подсобке занялась инвентаризацией. Я наблюдала за Синой: она прибавила громкости на радиоприёмнике и стала бубнить себе под нос. Я сообразила, что она повторяет то, что говорил диктор. Мисс Мэйси и миссис Хорнби прихлёбывали кофе и прислушивались, как вдруг Сина, забыв о нашем присутствии, сказала:
– Ну если здесь и есть сообщение для меня, я его просто не понимаю.
– Сина! – воскликнула я, озаренная осознанием. – Ты думаешь, что НЛО пытаются связаться с тобой посредством радио! Как говорила Глэдис. Ты думаешь, что послание закодировано. Ты пытаешься его расшифровать!
И вдруг Сина перестала выглядеть измученной и расстроенной, выпрямилась и с достоинством возразила:
– Чепуха!
– Точно-точно, – продолжала я. – Поэтому ты и приезжаешь так часто.
– Но я просто ничего не понимаю! – взвыла Сина, обмякнув. – Я не получила вообще никого сообщения! Я слишком глупа, чтобы что-то понять. Почему они остановили свой космический корабль у моего окна?! Почему я?! Что они пытаются мне внушить?!
– Какой ещё космический корабль? – спросила миссис Хорнби, и мы вдруг вспомнили, что она и мисс Мэйси стоят прямо тут же, пьют свой кофе и всё слышат.
Миссис Хорнби – истинная англичанка, прямо с чаем и пышками к чаю; она переехала из Британии в Викторию, но так и не избавилась ни от кукол на чайник, ни от отрывистого произношения. Таких немало. В центре натыкаешься на них на каждом шагу: можно подумать, ты находишься не в столице канадской провинции, а в колониальном форпосте. Но миссис Хорнби лучше многих. По крайней мере, она доброжелательная. У неё квадратное туловище, квадратная челюсть, короткая стрижка, и одевается она практично, как все дамы подобного склада – в общем, выглядит так, что сразу ясно: выкрутасов она не потерпит. Но к ней можно смело идти, когда неожиданно понадобится наложить кровоостанавливающий жгут или уточнить правила игры в крикет. Чувствовалось, что в критической ситуации она способна невозмутимо раздавать советы и оказывать медицинскую помощь. Но с рассказом о встрече с марсианами лучше идти не к ней. Уверена, именно эти мысли мелькнули у Сины, пока она, склонив голову набок, смотрела в добрые вопрошающие глаза миссис Хорнби. Прямо видно было, как она взяла себя в руки и набралась храбрости – с человеком из Космического института она смогла не собраться с духом, зато тот день стал ей уроком, – а затем с вызовом рассказала про космический корабль.
Должна признать, что у меня нет её силы духа; я спряталась за спиной Сины и лишь время от времени выглядывала – мне не хотелось видеть, как лицо миссис Хорнби презрительно искривится, когда она смекнёт, что Сина, до этого почитаемая одним из столпов сообщества, оказалась на деле даже не слегка тронутой, а начисто ненормальной. Однако я ошиблась: вместо того чтобы презрительно сощуриться, глаза миссис Хорнби смятенно остекленели – она мучительно пыталась что-то сообразить и сопоставить.
– Ни одной живой душе я этого не рассказывала… – проговорила она негромко. А затем доверительно положила руку на предплечье Сины, немало удивив нас всех нетипичным жестом: ведь одно из достоинств англичан – это как раз умение соблюдать личные границы. – Но однажды со мной произошло что-то подобное. Лет десять назад. Я отвозила внучку домой со встречи девочек-скаутов[12]. Мы ехали по Ломбард-роуд – ну знаете, по этому бесконечному бульвару с тополями.
12
Здесь и далее речь идет о Брауни (