Миссис Мэдден, также чрезвычайно расстроенная чередой суровых испытаний, которые ей пришлось перенести, пока её мужа считали предателем отечества, сказала супругу: «Заткнись и ешь свой рисовый пудинг». Можно предположить, что пройдёт немало времени, прежде чем дела в семействе Мэдденов пойдут на лад.
– Что эти репортёры себе позволяют?! – вставила Винифред, но мы все зашикали на неё. Мы ни слова не хотели упустить.
«Судьба «Арго» остаётся загадкой, – продолжил диктор новостей, – но хотя бы с одного человека обвинение было снято. Руководство выражает свою радость по поводу того, что причиной исчезновения самолёта не стало вероломство одного из наших граждан.
«Я не допускал даже мысли, что жизнедеятельный канадец споётся с этими японскими нехристями, – заявил подполковник МакГи. – И, как всегда, я оказался прав».
Этим вроде бы дело и кончилось, однако через пятнадцать минут последовало два новых новостных сообщения. В первом выпуске сообщалось, что этим утром самолёт обнаружился у южного побережья острова Ванкувер. Солдаты, расквартированные в указанном районе, видели, как он якобы снижался над фермой Восточный Соук, но никто не видел, как он приземлился или же затонул. В возможные места падения самолёта будут направлены водолазы. Высказано предположение, что этот самолёт и есть «Арго», и в таком случае напрашивается предположение, что самолёт разбился, а команда парашютировалась. Солдаты продолжают искать парашютистов, однако ни те, ни их парашюты пока не обнаружены.
Мы все вздохнули с облегчением. Пока всё идет неплохо.
Во втором выпуске передали, что удалось связаться с миссис Брукман, чью машину разбила Глэдис Брукман.
«Я так и знала, что она её разобьёт», – заверила миссис Брукман.
Узнав про Роберта Мэддена, она сказала: «Так это он тот солдат, на встречу к которому она отправилась? Женатый мужчина?» Когда миссис Мэдден попросили прокомментировать это заявление, она обрушила на голову мистера Мэддена его клубничное желе.
«Что я натворил?» – спрашивает мистер Мэдден, который до сих пор ничего не помнит.
На вопрос, был ли у них роман, миссис Брукман ответила: «Мне нечего сказать». Но руководство теперь подозревает, что встреча мистера Мэддена и мисс Брукман была неслучайной, вопреки более раннему утверждению последней. Подполковник МакГи заметил, цитируем: «Я рад, что мы отмели версию с автостопом. Я всегда считал её малоубедительной. Я, как всегда, прав».
– Подполковник МакГи печётся только о том, чтобы оставаться, как всегда, правым, – прокомментировала я.
– Тсс, – зашипела Винифред. – Больше ничего нет?
Новости переключились на тренировки перед SLG-соревнованиями по бейсболу в Найнамо, и мы выключили радио.
Некоторое время все сидели молча.
– Мне нечего сказать, – повторил Вилфред.
– Это ужасно! – воскликнула Винифред. – Что мать подумает о папе?! Нам теперь никуда не деться от беспочвенных обвинений и стыда!
– Да, хорошего мало, – согласился Вилфред.
– А как тренируют слизней?[22] – спросил Зебедия.
– Заткнись! – рявкнули Винифред и Вилфред.
– Но вообще-то ответ «мне нечего сказать» только на руку Глэдис, – заметил Старый Том. – И возможно, миссис Брукман, сама того не ведая, спасла наше положение. История Глэдис о том, как она подобрала голосующего на дороге, была неубедительна. Мы же слышали, как сразу возник вопрос, зачем мистеру Мэддену добираться куда-то на попутках, когда жена приехала в Комокс на семейной машине. Но если он встречался с Глэдис – это, хм, совсем другой коленкор. А мы даже не подумали об этом! И он ничего не может опровергнуть, потому что ничего не помнит. Слава небесам, что у Глэдис такая репутация, а у миссис Брукман такой неуёмный язык!
– Но для нашей матери это ужасно, – вздохнула Винифред.
– Ужасно было бы, если бы отец отправился в тюрьму, вот что, – сказал Вилфред.
– Думаю, слизней нельзя натренировать, – встрял Зебедия.
– Заткнись ты! – рявкнули Винифред и Вилфред.
Мне стало жаль Зебедию. Думаю, сказать слово в родном доме ему дозволят не раньше, чем лет в семьдесят.
– Ну что ж, – проронила Сина после неловкого молчания. – Все хорошо, что хорошо кончается.
И тут-то в дверях стали один за другим появляться солдаты, сопровождающие зарёванных и растрёпанных девочек-скаутов.
8 мая
Первую девочку-скаута, появившуюся на нашем пороге, мы узнали почти мгновенно – это была Эрминтруда, первая пробная походница, – и это чудо, что мы её узнали, потому что она была сама на себя не похожа. В волосах у неё торчали веточки, а из шорт тянулась плеть ежевики. Ссадины она получила, очевидно, споткнувшись о камни или корни.
22