Наконец, телега остановилась и Пиру пробормотал:
— Обезьяньий колодец. Ни одной живой души.
Ситапара прошептал:
— Погоди. Сьедь с дороги.
Она наклонилась вперед и все придвинулись к ней. Она продолжала по-французски:
— Я велела Пиру отвезти вас в Чалисгон. Оставайтесь там, пока ребенок не поправится. Хотела бы я увидеть его днем. Мадемуазель говорит, что он очень хорошенький. Дорогу Пиру знает. У меня там друзья, они вас укроют и о вас позаботятся. Рани там любят не больше, чем здесь, так что вы будете в безопасности.
Кэролайн, сидя напротив, держала на руках Робина. Она сказала:
— Спасибо, Ситапара. Вы нам очень помогли. Но больше не надо рисковать. У нас есть винтовка. Возвращайтесь в город, благослови вас Господь.
— Сейчас пойду. Еще минуту. Тут деньги — сотня рупий в серебре чеканки Компании. Берите. У меня их много. Вернете, когда сможете, если захотите — с процентами. Но самый лучший способ заплатить мне долг — повесить рани. Я начала подозревать, что они затевают, когда появился жирный купец из Калькутты. Я его знаю, и знаю, что он приезжает, только если речь идет об огромной прибыли. А потом, в самом конце Холи, деван вдруг засадил меня в тюрьму. Должно быть, они обнаружили, что я сносилась с вами в Бховани. В воскресенье меня выпустили. Запомните — оставайтесь в Чалисгоне, пока и ребенок, и вы все не окрепнете. Иначе жара и дороги убьют вас раньше, чем деван. Тише едешь — дальше будешь. Можете во всем рассчитывать на Пиру. Он вовсе не такой уж бесполезный старый дурень. Вы, кажется, уже смогли в этом убедиться.
Родни заерзал и она свирепо набросилась на него:
— Espėce de chameau! Будьте же благоразумны! Вы погибнете, если не будете доверять хоть кому-нибудь! Верьте мне, Пиру и жителям Чалисгона, и вы сумеете спастись.
Родни провел языком по губам. Совсем недалеко, в нескольких футах на дне колодца лежало тело Шамсингха, и повсюду были кобры. Это было плохое место, полное призраков и змей, и Ситапара была его частью. Когда она встанет, чтобы идти в город, может, сказать, что ему надо выйти на минутку — и пойти за ней? Это будет легко и приятно. Она наверняка участвует в заговоре; это наверняка ловушка. Само собой, Пиру тоже придется убрать прежде, чем они достигнут Гондвары — иначе он их выдаст. За ним надо смотреть в оба, уж слишком он ловок с этим своим чертовым черным шелковым платком. Опасный человек, и обманщик, как все индусы. Сейчас самое главное — как можно быстрее добраться до Гондвары. Притви Чанд сказал чистую правду — таким дрожащим и запинающимся голосом невозможно лгать. И, кроме того, ни один индус не сумеет обмануть его, Родни. У него сверхчеловеческая способность чувствовать, когда они врут, а врут они всегда.
Ситапара сказала:
— Думаю, сейчас вы в безопасности. Я поехала с вами, потому что стоит любому кишанпурскому солдату меня увидеть, и он в жизни не осмелится обыскать повозку. Я им хорошо известна.
Последние слова она произнесла с горечью.
Она поднялась и спустилась на землю прежде, чем Родни успел ее остановить. Он двинулся было за ней, но Кэролайн коснулась его руки; он вздрогнул и снова сел.
Пиру и Ситапара о чем-то шептались. Он уловил только несколько слов:
— Знаешь, что делать?
— Да. Джай рам, сестра.
— Джай рам.
Итак, Пиру знает, что делать? Кое-кто тоже знает. Он пошарил по ремню, чтобы убедиться, что и крючок для штыка, и ножны на месте. Повозка двинулась, он обхватил руками колени и закрыл глаза.
Предатели. Убийцы. Свиньи. Теперь важно только одно — отвоевать все обратно. Роковой ошибкой было забыть, что англичане — завоеватели, а не друзья. Поэтому не должно быть ни мира, ни пощады до тех пор, пока все до индусы до последнего не станут ползать под ногами. Они так и должны остаться навеки — под ногами. Чтобы и через сто лет на памятниках можно было прочитать: «Здесь английские дети горели заживо в своих кроватках, а английских женщин резали на куски черные животные, которых вы видите вокруг. Помните!»[112] И ста лет не хватит, чтобы отомстить за унижение. Старого негодяя Шер Дила, должно быть, застрелили во время драки из-за добычи; Лахман и все остальные успели удрать. А он-то, дурак, еще из-за них переживал! Конечно, потом снова появятся и индийские сипаи, и индийские слуги, но, видит Господь, теперь все будет совсем по-другому! Следующие несколько месяцев заложат основания для новых отношений — холодных, четких и суровых, как гранит. Из-за моря приплывут английские солдаты. Они узнают, что произошло в Бховани и Кишанпуре, и отомстят тысячекратно. Родни сам поведет их. Он найдет слова, чтобы рассказать о Бховани. Он заставит их увидеть кровь, услышать крики и испытать леденящий ужас предательства.
112
Памятник, похожий на тот, который грезился Родни Сэвиджу в посттравматическом бреду, действительно был воздвигнут в Канпуре на месте колодца, куда были скинуты тела жертв канпурской резни («Канпурский ангел»). Индийцам доступ туда был запрещен, поэтому после установления независимости колодец забетонировали, памятник перенесли, а разбитый вокруг парк назвали в честь Нана-сахиба.