Она повела рукой, чтобы поправить сари, и столкнула со стола медную шкатулку. Та распахнулась, и по ковру покатились кольца и драгоценные камни — рубины и изумруды.
— Ох! Какая я неловкая!
— Разрешите мне помочь!
Она соскочила с подушек и опустилась рядом с ним на колени, собирая драгоценности и бросая их в шкатулку. Родни, стоя на коленях, выискивал пропущенные ею камни, когда она сказала:
— Не хотите ли персикового шербета? Он холодный. Вам не кажется, что в шатре жарко? И у меня есть сладости и коньяк, чтобы выпить за ваше здоровье. Пожалуйста, садитесь же.
Он опустился на подушки, подобрав под себя ноги. Рани дважды хлопнула в ладоши и подождала. Никто не появился. Она небрежно пожала плечами:
— Когда у женщины нет мужа, ей плохо служат. Я принесу все сама.
Она пошла в дальний конец шатра и почти сразу же приплыла обратно с расписанным эмалью черным с золотом подносом джайпурской работы. Коньяк «Курвуазье» был в запечатанной бутылке, кроме него, на подносе стояли кувшин с шербетом, два бокала и блюдо для сладостей из медового цвета венецианского стекла. Там же лежала открытая, но непочатая коробка сигар. Он увидел, что это бирманские чируты, которые он обычно курил, и взял одну. Она быстро разлила по бокалам коньяк, добавила шербет, вручила ему оба бокала, и поднесла к сигаре щипцами горящий уголек из жаровни. Руки его были заняты, во рту была сигара, он не мог ни двинуться, ни заговорить, да и не слишком хотел. Теплота охватила его изнутри и снаружи, смягчая его боль и сомнения.
Наконец она присела — не слишком близко к нему, и взяла свой бокал. С тех пор, как они заговорили, она ни разу не подняла на него глаза. Он чувствовал неловкость и смущение, помня, что ему предстоит ей сказать.
Глядя вниз, она рассеянно крутила в пальцах бокал.
— Как англичане благодарят за спасение своей жизни?
— Ну… обычно говорят: «Это было необыкновенно любезно с вашей стороны». Можно еще пожать руку. Все зависит от того, были ли вы представлены своему спасителю.
— Что ж, значит, так надо поступить и мне. Было необыкновенно любезно с вашей стороны спасти мне сегодня жизнь, сэр. Правильно?
— Абсолютно, мадам.
— Благодарю вас. А если бы вы спасли англичанку, о чем бы она стала говорить после этого? Если бы она была вам представлена?
— О себе. А, может быть, о погоде. Она бы сказала: «Последнее время стояла чудная погода, не так ли? Конечно, для этого времени года». Или она поговорила бы о слугах.
— Но я уже говорила о слугах, верно? О себе — мне нечего сказать. Погода…
Она поставила пустой стакан на колени и отвернулась, чтобы его наполнить. Когда она повернулась снова, он на мгновение увидел ее глаза и заметил крохотные напряженные складочки вокруг глаз и в углах рта. Должно быть, это было ужасно — безоружной столкнуться с тигрицей. Она отвела глаза:
— Что я могу сказать о погоде?
— Ну… «сегодня чересчур жарко… или холодно».
— Я должна говорить это?
— Таков обычай, мадам.
— Хорошо. Сегодня вечером чересчур жарко — или холодно, не так ли, капитан Сэвидж?
— Нет, нет — что-то одно.
— Но это неправда. Сегодня не жарко и не холодно, а как раз самая подходящая погода. Именно поэтому мы всегда устраиваем тигровую охоту в это время года. Ваш ординарец принес мне вашу записку. Я велела девану немедленно прекратить. Я ничего об этом не знала.
— Я так и полагал, мадам. Шумитра, я долго думал о…
Она рывком подняла руку, повернула голову и резко бросила:
— Шшш! Шунта нахин?[46]
Он прислушался, но все было тихо и никто не пытался войти. Он прошептал:
— Я ничего не слышу.
— Я слышу. Я погляжу.
Она беззвучно подошла к входу и откинула завесу. Поверх ее плеча он видел только пустые проходы между шатрами; над деревьями среди бело-голубых облаков плыли звезды. Огонек лампы задрожал под порывом прохладного ветерка. Она опустила занавес и, пожимая плечами, вернулась на подушки.
— Все тихо. Я уверена, что слышала шум. Прошу вас, попробуйте еще. Надеюсь, это хороший коньяк? Его привезли из Англии.
Наполняя его бокал, она пролила несколько капель на столик.
— Он из лондонского магазина. Раджа всегда покупал у них. Ему рассказал о них комиссар, который служил в Бховани до мистера Делламэна. Его звали мистер Коулсон. Я его однажды видела. Он был маленького роста, со светлыми волосами, и я считаю, что он был дурно воспитан, но радже он нравился. Так вы уверены, что коньяк хороший? Легко сделать ошибку, когда в чем-то плохо разбираешься. Наши вкусы так непохожи. Мисс Лэнгфорд как-то говорила мне о позолоте, коврах и о том, что у нас слишком много росписей… что-то о вкусе. Но я ее не поняла. Вы говорили, что она из знатной семьи, и в родстве с леди, которая хромает. Но она не умна и не красива. Эти бокалы мы выписали прямо из Венеции. До мистера Коулсона комиссаром был…