Родни закончил:
— Я еду к комиссару. Никогда в жизни не видел вооруженного погонщика. Кроме того, кишанпурской армии не разрешается пользоваться разрывными снарядами, и пушками тяжелее, чем шестифунтовые. Я это обнаружил, когда был там — это специально оговорено в субсидиарном договоре,[69] и они считают, что это оскорбительно. Но повозки явно движутся в Кишанпур. Не могу представить, что они намерены с ними делать. Мне лучше поторопиться.
Де Форрест не произнес ни слова. Кэролайн приподняла руку:
— Ехать к мистеру Делламэну бессмысленно. Что бы все это ни значило, он в этом замешан. Помните, Ситапара обещала известить меня, если что-то услышит? Ситапара, проститутка? После заката ко мне пришел человек от нее и сказал, что она велела передать — сегодня ночью надо не спускать глаз с бунгало комиссара.
— Вот как. И это все, что ей было известно?
— Это все, что она велела сказать. Пожалуйста, не перебивайте: мы не можем стоять здесь всю ночь. Мы — майор де Форрест и я — спрятались в кустах в саду комиссара. Три четверти часа назад вдоль стены прокрался какой-то человек, проскользнул к дому и постучал в окно. Мистер Делламэн тут же вышел наружу — я видела его в лунном свете. Тот человек вручил ему что-то вроде маленького мешочка и быстро скрылся.
— И это был деван?
Теперь, во всяком случае, становилось понятно, почему де Форрест отсутствовал на вечеринке своего собственного полка. Родни мечтал, чтобы он наконец заговорил, вместо того, чтобы стоять, как высохшее дерево. Он был старше по чину; происшествие явно приобретало официальный характер — ему следовало принять командование.
На вопрос Родни ответила девушка.
— Да, это был Деван. Мы осторожно пошли за ним следом, но на Оклендской дороге потеряли из виду. Я уже хотела прекратить поиски, когда мы встретили вас.
Родни вспомнил обещание, данное Джоанне. Он мог действовать несколькими способами, но любой из них никак нельзя было бы назвать «любезным» по отношению к Делламэну, и любой снова сталкивал его с кишанпурскими тайнами и связанной с ними одержимостью Кэролайн Лэнгфорд. Хотел бы он знать, чем был так напуган Делламэн… но сейчас он не мог тратить время на раздумья об этом.
Он обернулся к де Форресту.
— Сэр, очевидно, обращаться к комиссару бесполезно. Если вы не возражаете, я возьму взвод — или даже эскадрон — ваших кавалеристов, найду этих людей, и доставлю их прямо к полковнику Булстроду как гарнизонному командиру. Тогда мы сможем держать их под арестом, пока вице-губернатор не пришлет кого-нибудь из Агры, чтобы расследовать дело.
Де Форрест поднял глаза. Его лицо, как и лицо Кэролайн, которая не сводила с него взгляда, блестело от пота. Он заговорил спокойным, лишенным всякого выражения голосом:
— Нет, капитан, я возражаю. Этой ночью я не видел ни девана Кишанпура, ни мистера Делламэна. Следовательно, я не видел, чтобы что-то передавалось мистеру Делламэну. Я возвращаюсь в свое бунгало, и советую вам поступить также. Спокойной ночи. Спокойной ночи, мисс Лэнгфорд.
Он повернулся и молча двинулся по дороге. Родни смотрел ему вслед, пока он не растворился в темноте. Девушка напряженно вытянулась и сказала неожиданно резким голосом:
— Не обращайте внимания, капитан Сэвидж. После я вам все объясню. Если я раздобуду еще лошадь и пару пистолетов, мы сможем поймать этих людей?
Родни посмотрел на нее с восхищением: в своей решимости она стала почти красивой. Впервые глядя на нее мужским взглядом, он ответил:
— Это было бы глупо, мисс Лэнгфорд. Надо идти к полковнику Булстроду.
Она нахмурилась, и он добавил:
— На самом деле надо. Полковник гораздо проницательнее, чем кажется, можете мне поверить.
Она потуже натянула накидку на плечи, и сквозь материал четче проступили очертания грудей. Глупышка не понимала, что делает.
— Хорошо. Надо, так надо. Давайте поторопимся.
Она отказалась сесть на лошадь, и Родни повел животное в поводу. Они быстро шли вдоль обочины, ее туфельки шлепали по пыли. Вскоре ей придется заговорить о де Форресте, но он видел, как он может ей помочь.
Без всякого предупреждения ее гнев выплеснулся наружу. Она заговорила тихим, дрожащим от ярости голосом.
— Вы думаете, я все это затеяла ради удовольствия погубить Рани, не так ли? Нет тут для меня никакого удовольствия. Я верю, что следовать Господним заветам правды и справедливости важнее, чем исполнять долг перед людьми, перед любым человеком, и особенно, если этот человек ты сам. Мы живем не для собственного удовольствия, а чтобы воплощать Господню Правду. Старый раджа был моим другом, но надеюсь, мне достало бы сил делать то, что я делаю, и если бы он был моим врагом. Мне нужна была помощь. Я обратилась к майору де Форресту потому, что он проявил интерес к этому делу. В отличие от вас он не поддается порывам, и это хорошо: я воюю не с людьми, не с какими-то конкретными врагами, я веду крестовый поход против Неправды, и мне нет нужды кого-то ненавидеть. Он просто выполнял то, о чем я его просила.
69
Договор назывался «субсидиарным», так как княжество выдавало Компании «субсидию» на свою защиту от врагов, а его собственные возможности защищаться предельно ограничивались (в частности, запрещалось иметь современную артиллерию).