Внезапно он поднял глаза на Кэролайн Лэнгфорд.
— Де Форрест, мисс? Он замешан в этом?
Она, видимо, ожидала вопроса, потому что ответила без малейшего колебания.
— Нет, полковник, я абсолютно уверена, что нет. Он видел то же, что и я, но я стал все отрицать только потому, что хотел, чтобы его оставили в покое после того, как…
Она внезапно осеклась.
— После того как что, мисс?
— После того, как я отказалась выйти за него замуж.
— Х-мм… Вы мне раньше об этом не говорили. Ну, ладно, значит, он не причем.
Родни всмотрелся в бледное лицо девушки. Сожалела ли она, что ей пришлось раскрыть тайну де Форреста? Злилась ли, что ей не позволяют принести рани в жертву на алтарь справедливости? Прикидывала ли, как ей все же добиться осуждения Делламэна?
Булстрод невидящим взглядом уставился в потолок.
— У меня нет никаких принципов, мисс. Я в них не верю, но, Богом клянусь, я знаю эту страну. Эти чапатти и куски мяса гораздо опаснее, чем все кишанпурские глупости. Вот это меня действительно тревожит. Я изводил комиссара, как мог, чтобы он выяснил, в чем дело. Я знаю, тот тоже сделал все, что мог, но толку не добился. А к этому еще мой пьяница-заместитель, этот простак Майерз, и его чертов Бог. Я говорил ему, что предам его военному суду, если он и дальше будет приставать к нашим парням со своей верой. У них есть отличная собственная вера! Новые патроны мне тоже не по душе, но тут у меня положение безвыходное, как и у Делламэна, хотя и по другой причине. Либо я скажу, что патроны нечисты — но это все равно, что заявить, что Компания просто решила проверить, обратят ли сипаи на это внимание; либо скажу, что все в порядке, и тем самым солгу, что рано или поздно выйдет наружу, потому что, клянусь Богом, я уверен, что они нечисты. И то, и другое мне не по душе. Я этих ребят знаю, и сейчас они в чертовски странном настроении. Никогда не сталкивался ни с чем подобным.
Он опустил глаза и уперся взглядом в мисс Лэнгфорд. Было очевидно, что он прилагает усилия, чтобы убедить ее. Пекхэм и Родни были военными; ему было достаточно приказать, чтобы они подчинились.
— Вы, мисс, лицо частное. Если вы со мной не согласны, вам остается только одно: отправиться к вице-губернатору, мистеру Колвину в Агру.[86] Если вы так поступите, то по одной из трех причин: чтобы наказать рани за то, что она убила старого раджу; чтобы наказать Делламэна за то, что он берет взятки; или чтобы раскрыть заговор, потому что вы считаете, что за ним скрывается измена. Две первые причины я оставляю на ваше усмотрение, что касается третьей, то я уже сказал вам, что вы можете причинить Англии гораздо больше вреда, чем пользы. Так как же?
Кэролайн рассматривала свои руки.
— Не можем ли мы помочь мистеру Делламэну выбраться из этого круга подкупов и шантажа?
Родни в изумлении вскинул глаза; Пекхэм бросил на нее сочувственный взгляд; лицо Булстрода оставалось бесстрастным.
— Только погубив его окончательно, мисс. В любом случае, поскольку в Кишанпуре шило вылезло из мешка, не исключено, что рани и деван смогут договориться. С шантажом тогда будет покончено.
После некоторого раздумья, она сказала:
— Это нелегко. Мне это не нравится, но я подчинюсь вашему решению.
— Отлично. Я буду готов через минуту.
Полковник с трудом поднялся на ноги и переваливаясь, ушел в бунгало. Пекхэм собрал бумаги и сделал вид, что снова их просматривает. Кэролайн осталась сидеть, устремив глаза в пол. Родни встал, и, придерживая ножны, стал медленно прогуливаться по веранде. Она тоже попала в ловушку, когда ее абстрактная жажда справедливости обернулась обычной мстительностью. Ей, как и всем прочим, пришлось в конце концов стать земным существом, и это делало ее глубоко несчастной. Он хотел бы хоть что-то ей сказать. Впрочем, это ничего не значило — один неприятный час с Делламэном, час, одно предчувствие которого испортило ему все утро, и все будет кончено.
Откинув циновку и нахлобучивая кивер, появился Булстрод.
— Пошли. Бумаги с тобой, Пекхэм?