— Ты, дура, оставайся здесь с бабой, которую зовешь своим мужем, и охраняй мой дом. Нынче ночью понадобятся мужчины!
Он заторопился через поля на запад, к Бховани. Кто знает, может за дорогой уже следят лалкотские всадники, а то и кишанпурские собаки. Самое время их хорошенько проучить! Он знал поля как свои костлявые пять пальцев. Ему было хорошо. Шолингор, Бхартпур, мрачное величие Гвалиора… Лорд Лейк, Куддалор и его двадцать четвертый полк, солдаты, смуглые и белые, сражаются плечом к плечу, кипит молодая кровь, текут огненные реки, и ракеты взлетают над бруствером.[94]
Весть пришла в казармы. Только один-два человека в каждой роте знали, что здесь, в казармах, она и прозвучала впервые. Сипаи столпились в темноте; огни были потушены или пригашены, окна завешены мешковиной. Воздух был неподвижен, и жара доходила до 105 градусов.[95] Сипаи обливались потом и перешептывались:
— Что случилось? Что случилось?
В пропитанной страхом духоте все были равны. В раскаленной темноте казарм не всегда было понятно, кто обращается к ним и берется им приказывать, но в каждой кучке находились такие люди, как джемадар Пир Бакш из Шестьдесят второго полка и наик Парасийя из Тринадцатого. У них были напряженные, настойчивые голоса, и страх сипаев понемногу превращался в ужас.
— Ночь настает. Настает ночь и Шива — или Аллах — насылает обещанную погибель. Серебряный гуру сказал: «Неотвратим Божий гнев и настигнет он грешников». Кто эти грешники? Мы. Мы не защитили наших богов. Мы терпели, пока англичане вешали брахманов, обирали князей, оскверняли храмы. Мы помогали им, а теперь мы им больше не нужны, и они собираются уничтожить нас. Уничтожить, потому что только мы можем защитить тех богов, которых они так презирают. Мы намекали вам, мы предупреждали вас, но вы не желали верить. А они уже начали! Да, они уже начали! Прошлой ночью они разоружили наших братьев в Гондваре. Английские солдаты привязали их к дулам пушек, и английские пушки разорвали их в клочья. Потому и раздались эти слова. Через Хребет везут пушки, и английские солдаты идут по наши души.
Сипаи подталкивали друг друга и бормотали:
— С ума можно сойти в этой духоте! Я не верю! Госс-сахиб? Сэвидж-сахиб? Кавершем-сахиб… Хотят нас убить!
— Это правда, говорю я вам! Шаг за шагом они втаптывают нас в грязь. Они отправят нас за Черную воду,[96] они отберут у нас все наши права, как отняли полевые надбавки. Тот, кто не поверит, умрет. Мы все умрем, умрем оскверненными. Помни Мангала Панди! Они солгали — смазка для патронов была нечистой, мы все знаем это. Они убили Мангала Панди,[97] они охотятся за его друзьями. На гауптвахте Восемьдесят восьмого полка сидят двое наших братьев. Когда придут пушки, их убьют, а нас выгонят в поля и расстреляют в упор. Разве не было вам знамений? Убивай или убьют тебя. Вы ждете, пока вас зашьют в свиные шкуры и станут плевать в вас? Убивай или убьют тебя. Всю ночь через Хребет погоняют коней, везут пушки. Разве не было вам знамений? Чапатти делят на пять кусков — пятый месяц. Чапатти делят на десять кусков — десятый день. Три куска мяса, на каждом кожа выскоблена добела: большой кусок сахибу, средний — мем-сахиб, маленький — их ребенку. Десятого мая убейте всех, у кого белая кожа, или они убьют нас!
97
Мангал Панди — сипай Тридцать четвертого полка Бенгальской туземной пехоты. 29 марта 1857 года во время плац-парада в знак протеста против раздачи новых патронов напал на адьютанта полка. Повешен 8 апреля 1857 года. Считается одним из инициаторов Мятежа и героем национально-освободительного движения. Его именем возбуждали толпу во время резни в Мируте, гарнизонном городке близ Дели (именно эта резня послужила прообразом резни в Бховани). Стал главным героем историко-патриотического боевика «Восстание: баллада о Мангале Панди» (2005). Реально о нем практически ничего не известно: режиссер фильма и исполнитель главной роли популярнейший индийский актер Амир Хан признал, что «личная жизнь Мангала является выдумкой».