— Да, припоминаю, я однажды видел ее по телевизору.
— О, как я вам завидую! Я ее еще ни разу не видела, но, конечно же, много раз слышала. Я с нетерпением жду ее концерта в филармонии.
— Она дает концерт здесь, в Кёльне? Об этом я тоже не знал.
— Она выступает в субботу с программой ее нового CD.
— Прошу прощения, Яна, что за новый CD?
— О, это великолепно! Я часто слушаю эту музыку в машине по дороге домой. Это CD с пьесами Баха, Иоганна Себастьяна Баха и его сыновей.
— И как он называется?
— Погодите минутку, кажется, «Lamento»[15].
Неужели она это серьезно? Или смеется над ним? Не может быть, чтобы CD с классической музыкой назывался «Lamento». Такое ужасное название совершенно невозможно. Однако лучше не расспрашивать, хотя на этот раз он все-таки догадался, что Магдалена Кошш — это певица. Но осторожно! Может быть, она играет на гобое или другом инструменте, который он недооценивает, как недооценивал чешскую музыку. Концерт, сейчас ему все внимание следует направить на концерт.
— У вас уже есть билет?
— Да, конечно. Я не могу дождаться вечера, чтобы забрать его в маленьком ларьке на Ронкаллиплац.
Как она его назвала? Да, точно, маленький ларек, как он называется? Случайно не «Köln-Ticket»? Он как раз виден из окна его гостиничного номера.
— Вы идете на концерт одна?
— Да. У человека, который бы с удовольствием пошел со мной, поменялись планы.
— Это значит, что вы заказали два билета и теперь один вернете?
— Да, сейчас буду звонить. Я только вчера узнала, что у моего спутника, к сожалению, нет времени.
— Можете не звонить. Я куплю второй билет.
— Это значит, что вы пойдете со мной на концерт?
— Можно сказать и так, если хотите.
Георг не припоминал, чтобы когда-нибудь с таким дерзким безрассудством приступал к какому-нибудь делу. Но остановиться он уже не мог. Внутренний голос постоянно твердил ему, что все должно быть так и никак иначе. Никакой тактики ведения беседы и обдуманной стратегии, никаких прямолинейных методов, при которых известны цели и намерения. «Русалка», Магдалена Кошш — вот волшебные слова, открывающие новые горизонты, о которых ему поведало это создание в блестящем шелковом блейзере, словно вышедшее из славянской сказки. Сейчас он был готов ко всему. Все чувства, которые вызвал в нем этот разговор, могли теперь вырваться наружу.
— Вам было бы неприятно, если бы я вас сопровождал?
— Неприятно? Вовсе нет, почему вы так решили? Я была бы рада этому.
— Хорошо, значит договорились. В субботу идем в филармонию.
Он вынул руки из карманов брюк, где держал их все это время, подошел к столу и повернулся к девушке. Она, казалось, ждала, что он займет свое обычное место, но ничего не говорила, просто стояла в своем сияющем блейзере и черных брюках. Георг чувствовал, что должен что-то сказать о том, как она выглядит, хотя у него это всегда выходило неловко.
— Ваш блейзер, должен вам сказать… Ваш блейзер, Яна, выглядит так, словно кто-то сшил его специально для вас.
— Вы хотите сказать, что это работа на заказ? Верно?
— Работа на заказ. Точно. Именно так.
— Вы правы. Это ручная работа. Сшит именно для меня. К сожалению, не так безукоризненно, как вам кажется. Он вам нравится?
— Нравится ли он мне? Вы отлично в нем выглядите.
— Спасибо. Значит, я могу снова приступить к работе.
Она замолчала. Все было как вчера, когда он уходил из офиса. Они напряженно улыбнулись друг другу, и только. Затем девушка вышла. Сегодня вечером она заедет на Ронкаллиплац, войдет в маленький кабинет и скажет: «Я заказывала билеты», оплатит их и положит в сумочку. Два билета, один для нее, а другой для него. Два билета для мужчины и женщины, которые вместе идут на концерт. Эти простые мысли бесконечно вертелись у него в голове. У него возникло чувство, словно он взлетает высоко-высоко, как раньше, когда курил эту чепуху. Клетки его головного мозга работали веселее и радостнее, чем обычно.
4
Хойкен вошел в угловое помещение на верхнем этаже, где должна была состояться закрытая конференция, одним из первых. Длинный стол, за которым через несколько минут будут сидеть сотрудники, был заставлен чайниками и кофейниками. Георг прошел к председательскому креслу и положил папку на стол. Сначала он скажет несколько приветственных слов, а затем сообщит о событиях вчерашнего дня. В местных газетах была помещена только маленькая заметка о них. О проведении конференции было объявлено еще вчера, и отменить ее не согласились. Сегодня Хойкен встретился с ядром издательства, самыми важными сотрудниками и товарищами. Эта руководящая элита ему нравилась, потому что перед множеством людей он был вынужден вести себя и разговаривать совсем по-другому, и каждый раз у него находились недоброжелатели.