— Ты правда так думаешь? — умоляюще спросила Миллисент. — В смысле, я всегда думала, что хорошо пою, но, если честно, из-за них я потеряла веру в себя. В конце концов, это ведь сам Кельвин Симмс.
— Милли, да ты что. Ты знаешь, что я не умею петь.
— Но у тебя настоящий музыкальный талант. Может быть, они заметили это. Может быть, они говорили именно об этом.
— Ну, этого нам никогда не узнать, верно? Потому что все кончено, и я рад, потому что на самом деле я хотел сказать тебе, Милли, и я ждал момента, когда нас отсеют, прежде чем сказать, что…
В этот момент в автобус ворвалась Челси со съемочной бригадой.
— Грэм, — сказала она, — Кельвин хочет видеть тебя… одного.
Грэм сжал руку Миллисент. Всем было понятно, что означало это приглашение, других вариантов здесь не было.
— Зачем? — спросил Грэм. — Он нас отсеял. Все кончено, верно?
— Он хочет видеть тебя.
Миллисент тоже сжала руку Грэма.
— Иди, — сказала она. — Узнай, чего он хочет.
Грэма вывели из автобуса и снова привели к Кельвину.
— Дружище, — сказал Кельвин, — дело вот в чем. Твое путешествие не должно заканчиваться здесь. Оно должно только начинаться.
— Что вы хотите сказать? Я думал, оно уже закончилось.
— Грэм, я могу изменять правила в любое время, и я готов сделать это сейчас. Я пропущу тебя в финал, но только если ты будешь один. Ты должен бросить Миллисент.
— Но она поет гораздо лучше меня, — запротестовал Грэм. — Вы можете этого не знать, но для меня это очевидно.
— Грэм, поет она, может быть, и лучше, но это не делает ее великой певицей, и победитель шоу «Номер один» из нее тоже не получится. У тебя же настоящий музыкальный талант. Ты пишешь песни, я слышал, что ты хороший инструменталист. В финале ты сможешь сыграть. Нельзя упускать такую возможность.
Грэм боролся со своей совестью, а камеры тем временем подобрались еще ближе, впитывая его страдания.
— Она сказала, что, если бы вы решили разделить нас, она бы на это не пошла и что она никогда не оставит меня.
— А зачем ей оставлять тебя, Грэм? Ты талантлив.
Грэм явно не знал, что сказать.
— Знаешь, я ведь наблюдал за вами, — сказал Кельвин. — Вы очень нравитесь друг другу, верно?
— Да, да, очень.
— Тогда, дружище, я полагаю, она знает, насколько ты талантлив. И что будет просто преступлением, если такой талант никогда не увидит зритель. Ты действительно думаешь, что она захочет встать у тебя на пути?
Конечно, в конце концов Грэм согласился продолжать участие в конкурсе один, после чего вместе с Челси и съемочной бригадой снова отправился в автобус, чтобы сообщить эту новость Миллисент.
Кельвин воспользовался краткой передышкой в работе, чтобы позвонить Эмме и рассказать ей последние новости.
— Как ты собираешься скрыть тот факт, что Миллисент пела лучше? — спросила она.
— Куча танцоров и часть фонограммы, все как обычно. Но я не думаю, что он надолго задержится в финале. После того как мы избавились от Миллисент, сюжета как такового у него нет. Ты права: если бы он хорошо пел, все было бы по-другому.
«Все ко мне домой»: ЕКВ
А в Марокко в самом конце очереди на прослушивание перед встречей с Кельвином сидели его королевское высочество и Бри, молодая жертва домашнего насилия, которую Челси нашла в приюте для женщин.
Кельвин до этой минуты уделял Бри очень мало внимания, быстро проводя ее из тура в тур в массовке, но теперь пришло ее время сыграть свою роль.
Его королевское высочество вынужден был прибыть в дом Кельвина позже назначенного времени из-за приглашения выпить чаю с королевской семьей Марокко.
— Боюсь, я просто не могу находиться на марокканской земле и не засвидетельствовать своего почтения, — объяснял он многострадальному помощнику видеорежиссера, которому пришлось менять время прослушивания. — Это даже не вопрос этикета, это вопрос воспитания. А я всерьез думаю, что это важно. Вы согласны?
Когда принц все же прибыл, Кельвин велел посадить его в конец очереди рядом с Бри. Кельвин прекрасно знал, что, оказавшись в чьей-либо компании, принц невольно захочет узнать, кто с ним рядом и как у него дела. Всю свою жизнь общаясь с совершенно незнакомыми людьми, его королевское высочество просто не смог бы не обратить внимания на сидевшую рядом с ним женщину.
— Как поживаете? — начал он. — У вас все в порядке? Разве здесь не ужасно жарко? У меня в чемодане зонтик — не хотите взять его, чтобы спрятаться от солнца?
Бри отказалась от зонтика, сказав, что с радостью впитает как можно больше солнца, потому что в Бирмингеме его очень немного.
— Да, полагаю, вы правы, — согласился принц. — Но, умоляю, будьте очень осторожны. Знаете, канцерогенные свойства солнечного света только недавно были выявлены в полной мере. Особенно в связи с ужасной проблемой уменьшения озонового слоя, о котором я твержу много лет. Может быть, хотя бы намажете моим солнцезащитным кремом кончик носа? Моя жена настаивает, чтобы я его просто плюхал на нос.
Бри выдавила капельку крема из королевского тюбика и намазала нос.
— Вы не очень похожи на принца Уэльского, — сказала она. — Думаю, все вам это говорят.
— Ну да, здесь об этом поговаривают, — согласился принц. — Обычно меня узнают, но здесь все, кажется, полагают, что я двойник. Забавно, если честно, потому что могу признаться, что за последние годы было множество случаев, когда я мечтал о том, чтобы действительно быть двойником.
Бри сочувственно улыбнулась, очевидно думая, что старичок немного не в себе.
— Если честно, я думаю, что он ничего, — сказала она.
— Кто?
— Принц Уэльский, — сказала Бри. — Однажды я участвовала в проекте «Аутворд баунд», [8]организованном его трастом.
— Боже мой. Чудесно! — широко улыбнувшись, сказал принц. — Вам понравилось? Надеюсь, я прав, и это событие изменило жизни очень многих молодых людей. Знаете, я этим ужасно горжусь.
— Это было классно. Мы отлично повеселились. Я раньше никогда не была за городом.
— Но вы ведь чему-нибудь научились, верно? Независимости? Уверенности в себе? Я серьезно думаю, что эти качества очень важны.
— Ну, — ответила Бри, — наверное, мне бы это удалось, но на самом деле я не думаю, что способна на это.
— Боже мой. Почему же? — спросил принц.
После недолгих уговоров Бри рассказала свою историю. День впереди был длинный, и заняться больше было нечем. Она рассказала, как связалась с агрессивным партнером, который избивал ее, и как время от времени она принимала его обратно, демонстрируя классический цикл домашнего насилия.
— Знаете старую поговорку, — сказала она. — Если он ударил один раз — его вина, если ты позволила ему это дважды — это твоя вина. Конечно, говорить легко.
Принц выслушал ее сочувственно, бормоча слова соболезнования, которые явно пришлись Бри по душе, а находившиеся на безопасном расстоянии камеры все записывали.
— Ну, знаете, я серьезно думаю, что это вопрос самоуважения, — наконец сказал принц. — Вы должны убедить себя в том, что не обязаны быть жертвой. Это не предопределено. У вас есть возможность изменить ситуацию, просто поверив, что вы на это способны.
— Я знаю, — пожаловалась Бри. — Просто иногда так трудно постоять за себя.
— Мне ли этого не знать?! — воскликнул принц. — Но человек просто обязан попытаться. Какую песню вы выбрали на сегодня?
— «Stand By Your Man», — ответила Бри. — Мне нравится кантри.
— Господи! — воскликнул принц. — Я знаю эту песню. Ее иногда слушает кухарка. Боже мой, вы не должны петь ее! Это песня жертвы. Даже такому чудаку, как я, это понятно. Вам нужно что-то вдохновляющее и выражающее самоутверждение.
— Например?
— Ну, не знаю, что-то вроде «Man Of Harlech» или «The Battle Hymn Of The Republic».