31. Портрет сидящей молодой женщины. 1632
Холст, масло
Академия изящных искусств, Вена
Один из секретов рембрандтовских портретов, созданных в 1630-е годы, а также одна из причин его популярности в высшем обществе Амстердама в этот период и того, почему образы людей, созданные три с половиной века назад, по-прежнему приковывают к себе наш взгляд, – это найденный художником баланс между непримиримыми, как кажется, требованиями идеализации и верности натуре, или, другими словами, вневременности и достоверности. Они удерживают лицо модели в том непреходящем моменте ясности, в том луче чистого света, который никогда не погаснет, и при этом проявляют на этом лице следы прожитых лет.
В том, что касается освещения, позы, формы головы и трактовки черт лица, Рембрандт придерживается классических условностей портретной живописи. Лоб его моделей – почти всегда высокий и выпуклый (особенно у женщин), нос длинный и узкий (признак высокого происхождения), брови тонкие и дугообразные, взгляд сосредоточенный; губы образуют прямую линию, рот, если и приоткрыт, то слегка. Лицо в обрамлении головного убора и воротника имеет форму почти правильного овала. Отличие Рембрандта от большинства живописцев его времени в том, что в рамках предписанного канона он, подобно Шекспиру, наполнявшему ни с чем не сравнимыми живыми словами четырнадцать строк сонета, воспроизводил своей кистью работу времени – набрякшее веко, обвисшую щеку, седые волоски в бровях или огрубевшую пятнистую кожу на тыльной стороне старческой ладони, – с таким же вниманием к мелким деталям текстуры, какое чувствуется в его любовных изображениях меха, бархата и батиста.
32. Портрет восьмидесятитрехлетней женщины. 1634
Дерево, масло
Национальная галерея, Лондон
На самом раннем поясном портрете амстердамского периода (он подписан RHL – так художник подписывался в юности) (илл. 31) взгляд у неизвестной девушки неуверенный, форма лица напоминает перевернутую слезинку. Девушка некрасива, но тем не менее совершенна, и ей не нужно никаких украшений – так хороши пропорции ее головы. Однако по некоей слабости в очертаниях рта и подбородка, по тяжести век, повторяющих линию правой брови и носа и связанных второй зрительной рифмой с эллиптической линией границы лба, выделяющегося на темном фоне, – мы можем судить о том, как будет стареть это лицо.
33. Портрет бородатого мужчины в широкополой шляпе. 1631
Дерево, масло
Музей Нортона Саймона, Пасадена
Напротив, своей «пронзительной уязвимостью» восьмидесятитрехлетняя женщина (возможно, вдова проповедника-ремонстранта, заключенного в тюрьму в 1624 году), которую Рембрандт написал на третий год жизни в Амстердаме, обязана не только своим усталым глазам и тяжелой плоти, словно тянущей вниз черты ее лица, сообщая ему выражение светлой меланхолии, но и тому, что над нею витает призрак юности[26](илл. 32). Вздутые вены и дряблость щек шепчут нам о том, что когда-то они были розовыми и пухлыми. Лоб еще не до конца утратил блеск той поры, когда кожа на нем была натянута туго. Прозрачные крылья чепца больше подходят девушке, нежели матроне, ткань, из которой они сшиты, легка и чиста, как вуаль невесты, и выписаны они так же бережно, как все воздушные ткани у Рембрандта. Но эти изящные складки тонкого батиста словно насмехаются над тяжеловесностью распухшего, пористого носа, который расселся на лице у старой женщины, как незваный гость. Скрупулезная точность изображения чепца, представляющего собой чудовищную пародию на отверстия ноздрей, словно высмеивает грубоватую, но такую же детальную проработку зернистой кожи носа. Контраст жестокий, но в самом портрете жестокого отношения не ощущается. Смелая игра полутонов на правой стороне лица в свете, отраженном от белого плоеного воротника, исполнена нежности. В результате у зрителя нет полной уверенности в том, где находится источник света на этой картине: сверху или снизу, за ее пределами или внутри. Логика подсказывает нам, что свет падает на лицо старой женщины, чувство – что свет от него исходит.
26