Вот и ладушки. Не хватало ещё драку на глазах у Фари устраивать. А ведь могли бы! Судя по внешности, ребятки явно из континентальных орков, а они на драку шустрые и неугомонные. Смахнулся я как-то с такими в кабаке за Рыночной площадью… весело было… всем. Но сейчас такое развлечение явно не ко времени.
– Слышь, ты! Синий! – окликнул меня тот самый матрос, что ворчал про сухопутных крыс, когда наша повозка уже выезжала из ворот склада.
– Чего, зелёный? – откликнулся я.
– Заходи вечерком в «Акулу и перст», поговорим… о вымбовках и оглоблях, – с усмешкой в усы проговорил орк.
– Вдумчиво, один на один, а? – рыкнул я в ответ, стараясь не замечать сердитого сопения недовольной Фари под боком.
– Можно и так, – кивнул морячок, растянув губы в улыбке, в которой явно не хватало половины клыка. – По бобу с брата – матросу рубаха, а?
– Идёт, зелёный! Ждите сегодня вечером! – довольно хохотнул я. А что? Один на один, со ставкой в скеллинг на скеллинг можно неплохие деньжата поднять. Главное, не жадничать и постараться не превратить поединки в кабацкую драку.
– Грым, ты же не серьёзно, да? – вперив в меня сердитый взгляд невыразимо-синих глаз, проговорила Фари, когда порт Пампербэй растворился в серой мути за нашими спинами.
– Конечно, несерьёзно, – кивнул я в ответ, погладив малявку по голове.
Та нахмурилась. Я вздохнул и, вытащив из кармана блокнот с карандашом, набросал: «Матросские поединки, они ж не до смерти. Да и калечить никто никого не будет, иначе потом никто с ними на стол не выйдет. Традиция! А так матросам развлечение, мне приработок. Чем плохо-то?»
– Мужчины… – недовольно протянула хафла и замолчала… до самого склада своей семьи. Так и доехали в тишине.
Глава 3. Синий на синем не так и заметен
– Фари сказала, ты сегодня опять в Пампербэй отправляешься, в эту «Акулу и перст», да? – пыхнув трубкой, лениво протянул Падди.
– Угум, – я кивнул в ответ, не отвлекаясь от вырезания очередного рисунка на камешке.
– Не надоело? Попадёшь ведь однажды на противника, который тебе голову проломит, – спросил мой собеседник.
Я тяжко вздохнул и, отложив в сторону исчерченный квадратами и треугольниками камень, взялся за тонкий карандаш и блокнот. Подчиняясь телекинезу, грифель аккуратно заскользил по грубой бумаге, время от времени спотыкаясь о её шероховатости и выводя корявые, но всё же вполне читаемые буквы. А что? Тоже тренировка, ничуть не хуже резьбы по камню. Посложнее даже будет. Но и эффективнее. «Я бьюсь честно. Морячки – тоже. Так что, даже если нарвусь на серьёзного рукопашника, жив останусь», – вывел я на желтоватом листе дешёвой бумаги.
– Честные моряки? – хохотнул белобрысый хафл, прочитав мои каракули. – Смешно. Плохо ты их знаешь, Грым. В матросы ведь набирают такое отребье, что даже в Норгрейт[14] принять побрезгуют. Бродяги, висельники, скрывающиеся от правосудия преступники…
«Например, невезучие мастеровые, рекрутированные по “пьяному набору”[15], или проданные родными в юнги «лишние рты», – резко запрыгал по блокноту мой карандаш. Падди бросил взгляд на кривую строчку и, пожав плечами, вновь затянулся ароматным табаком.
– И они тоже, – выдохнув облачко дыма, кивнул он, неожиданно посерьёзнев лицом и сразу утратив вид насмешливого юнца. – Но неужели ты думаешь, что «проданные» или «пропитые» были рады такому повороту судьбы, и смогли не озлобиться за время службы? Она, знаешь ли, на флоте совсем не сладкая, а усмиряющие ошейники, между прочим, действуют только в отношении хозяина контракта и его имущества. Ты же к таковым не относишься.
– Так и я не леденец, и защищаться умею… – я ощерился в ответ, не поленившись прорычать эти слова вслух, вместо того, чтобы вновь марать бумагу.
Почему-то напоминание о существовании в этом мире так называемых «усмиряющих» или «контрактных», а по факту самых настоящих рабских ошейников – артефактов, созданных для контроля тех несчастных, которым не повезло получить такое «украшение» на свою шею, подняло во мне натуральную бурю негативных эмоций. Чую, что это как-то связано с моей прошлой жизнью, но как именно… эх, ладно. Хорошо ещё приступом дело не кончилось, а то мне сейчас только жестокой мигрени и не хватало!
– Тоже верно, – невозмутимо кивнул хафл, ничуть не испуганный ни моим рыком, ни оскалом, его сопровождавшим. – Но ты бы всё же поберёгся. Сестрёнка за тебя волнуется и расстраивается, когда ты заявляешься на рынок с очередным фингалом на полморды. А я не люблю, когда Фари расстраивается. И дедушка не любит. Тогда уже он волноваться за внучку начинает.
14
15
«Пьяный набор» или «пьяный найм» – способ, которым нередко пользуются вербовщики большинства «цивилизованных» стран. Сводится он к опаиванию кандидата в матросы крепким алкоголем в смеси со снотворным. После чего, на контракте о найме ставится отпечаток пальца пребывающего без сознания «рекрута», а сам он оказывается в карцере судна, на которое был «нанят», где и просыпается от зуботычины боцмана в тот момент, когда берег уже скрылся за горизонтом, а на шее болтается так называемый усмиряющий ошейник.