Ее «мужской» авторитет был так высок, что в 1555 году Карл V консультировался с ней во время заключения Восельского перемирия с Францией: «Она приехала и дала ему замечательные советы, однако в письме венецианцам, бывшим на переговорах, выразила сожаление, что „не допущена к участию по причине своего пола“, несмотря на ее искреннее желание».[142] Современник Нострадамуса и Марии Пьер Брантом в биографии регентши писал: «Наша королева Мария Венгерская, однако, была очень красивой и приятной и весьма любезной, хотя и показала себя немного мужеподобной».[143]
Последние две строки катрена кажутся непонятными. По предположению Пьера Брендамура, речь здесь идет о весенних затмениях 1540 года, считавшихся астрологами очень важными. В начале 1540 года в Нидерландах разразился мятеж (Гентское восстание), жестоко подавленный Марией и Карлом V при фактической поддержке Франциска I. Кроме того, Мария была вдовой короля Венгрии (Паннонии) Лайоша II, погибшего при Мохаче в 1526 году.
В катрене 8—72 Нострадамус вспоминает о победе французов под Равенной, на Перузийском поле:
11 апреля 1512 года, на Пасху, французские войска под командованием Гастона де Фуа, герцога Немурского, разгромили под Равенной войска «Священной лиги». Роже Прево предлагает совсем уж мрачное толкование последней строки: зверства солдат воюющих армий в XVI веке доходили до того, что пленным вспарывали животы и засыпали во внутренности овес, а потом заставляли лошадей поедать его. К счастью, синтаксис катрена вполне позволяет прочитать его в более гуманном ключе.
Катрен 8—37 посвящен пертурбациям английской политики:
Известно, что во время Войны Алой и Белой розы в Англии (1455–1485) были убиты целых три короля – Генрих VI, Эдуард V и Ричард III. Кстати, в период написания «Пророчеств» английский престол много лет занимали только королевы – Мария Кровавая и Елизавета I. Это пророчество не раз пытались отнести к Карлу I Стюарту, который в момент своей казни 30 января 1649 года действительно был в простой белой рубахе, причем казнь состоялась во дворце Уайтхолл, расположенном около старого Лондонского моста.
В катрене 8—76 Нострадамус яростно обличает некоего жестокого английского монарха:
Возможно, что мишенью ярости Нострадамуса здесь служит Генрих VIII – английский король, действительно отличавшийся крайней жестокостью к своим подлинным и мнимым противникам. Он принадлежал к молодой («безвестной») династии Тюдоров, хотя и не захватывал власть силой. Его время было действительно близко к Нострадамусу: король умер в 1547 году, за восемь лет до первой публикации «Пророчеств»…
В катрене 9—77 также обыгрывается биография Генриха VIII Английского:
Анна Болейн, сменившая королеву Екатерину Арагонскую, была предана суду по обвинению в измене и казнена в 1536 году. Правда, ее ребенок (не сын, а дочь Елизавета), не был предан смерти, хотя такая опасность и угрожала ей неоднократно.
Катрен 9–1 также населен реальными персонажами:
Автор этих строк полагает, что в катрене описываются события вокруг ареста советника парижского парламента дю Бура и соперничества герцога Гиза и коннетабля Монморанси. Анн дю Бур был арестован летом 1559 года по приказу Генриха II за открытую поддержку протестантов и критику монарха («предательство»; слово traducteur – явная опечатка от tradicteur, «предатель»). «Одноглазым, рыжим с проседью» может быть только Франсуа Лотарингский, герцог де Гиз (1519–1563), получивший прозвище «Меченый» от шрама после ранения в глаз и щеку. Он действительно был рыжим и с проседью, если судить по прижизненным портретам. В 1552 году Гиз защитил Мец от армии Карла V, позже воевал в Италии, а в 1558 году отнял у англичан Кале. После смерти Генриха II он вместе с братом, кардиналом Лотарингским, фактически взял в свои руки власть во Франции, оттеснив былого фаворита Генриха II коннетабля Анна Монморанси. Нострадамус предполагает, что в доме дю Бура будут найдены некие компрометирующие Монморанси бумаги, которые приведут к тому, что должность коннетабля получит Гиз.
При этом и Монморанси, и Гиз были ярыми католиками; в 1560 году они прекратили вражду и образовали альянс с целью искоренения «гугенотской ереси». Оба этих деятеля погибли на раннем этапе Религиозных войн.
Катрен 8—96 повествует о евреях, бежавших в Османскую империю от преследований инквизиции: