Чтобы понять, кого имел в виду Нострадамус под Морской лягвой, достаточно посмотреть на эту рыбу. Природа наградила ее подобием удочки для привлечения жертв, а также способностью к мимикрии (изменению цвета в зависимости от окружения). Образ мимикрирующей прожорливой рыбы, обладающей удилищем, – живая карикатура на папский престол, символом которого издавна была рыбачья лодка святого Петра: «И сказал Симону Иисус: не бойся; отныне будешь ловить человеков» (Лук. 5:10).
Климент VII, папа римский в 1523–1534 годах, родной дядя Екатерины Медичи, на первых порах являлся ярым сторонником союза папства и Франции; в частности, он был инициатором брака между Екатериной и Генрихом в 1533 году. Его политическое лавирование между Габсбургами и Валуа действительно было похоже на мимикрию; впрочем, то же можно сказать и о других папах. В этом контексте становится ясной и роль Лягвы в катрене 5—95. Замысел «последнего крестового похода» папский престол лелеял еще с середины XV века, после взятия турками Константинополя.
С согласия главных христианских государств папа Лев X составил, наконец, план этой священной войны. Германский император обязывался выставить армию, к которой должна была присоединиться венгерская и польская кавалерия, чтобы, пройдя Болгарию и Фракию, атаковать турок по ту сторону горы Гема (Балкан). Король Франции со всеми своими силами, с войсками Венеции и других итальянских государств и с 16 тысячами швейцарцев должен был отплыть из Бриндизи и высадиться на берегах Греции, между тем как флоты испанский, португальский и английский выступили бы из Картахены и соседних с нею портов для перевозки испанских отрядов на берега Геллеспонта. Сам папа предполагал отправиться из Анконы морским путем к стенам Константинополя, назначенного общим сборным пунктом всех христианских сил.[152] И хотя «последний крестовый поход» не состоялся (помешали Реформация и нарастающие французско-габсбургские противоречия), слухи о нем устойчиво курсировали по Европе на протяжении всего XVI века.
В катрене 5—13 появляется Бельгия – топоним, забытый с окончания античных времен и возрожденный лишь в XIX веке:
Римский король – титул наследника престола Священной Римской империи; в год публикации катрена (1557) его носил Фердинанд Габсбург. Бельгия, южная часть Испанских Нидерландов, служила ареной постоянных столкновений между империей и Францией. Именно здесь, по мнению пророка, один из Габсбургов проведет широкомасштабное наступление на турок и их вассалов – североафриканских («ливийских») пиратов.
В катрене 5—28 Нострадамус предсказывает заговор против «великого генузца», кондотьера Андреа Дориа. Первоначально союзник Франции, он затем перешел на службу к императору Карлу V, а в 1528 году стал фактическим правителем Генуэзской республики:
Шиллера. В 1547 году трое братьев из знатного рода Фиески ди Лаванья попытались убить Дориа, но потерпели неудачу. Возможно, Нострадамус предвидел новые покушения на власть генуэзского правителя, но их не случилось – Андреа Дориа мирно скончался в ноябре 1560 года.
В катрене 5—38 пророк исподволь критикует своего монарха:
Имеется в виду, скорее всего, не Салический закон (согласно которому во Франции женщинам запрещалось наследовать корону), а жаргонно-ироническое значение словосочетания la loy salique – габель, соляной налог. Генрих II предоставил широкую свободу действий фаворитам и, в частности, своей любовнице Диане де Пуатье. Их аппетиты требовали все возраставших расходов, что подтолкнуло Генриха уже в начале своего царствования к повышению табели. Это вызвало широкое недовольство населения.
В катрене 5—72 вновь подвергаются осуждению любовные утехи Генриха II:
Венера – планета любви и чувственных наслаждений и одновременно медь, которую примешивают к золоту при порче монеты. Солнце в астрологии «ведает» королевской властью и золотом. В катрене проводится параллель между снижением полноценности монеты и эдиктами, дающими королевским любовницам невиданно широкие права.
В катрене 8—14 Нострадамус вновь выступает с морализаторскими проповедями, обращенными к власти:
Геральдическое сходство гербов Флоренции и Франции обыгрывается и в катрене 5—39, написанном во славу Екатерины Медичи, рожденной в Этрурии (Тоскане):