Воздух между нами наэлектризовался до предела, как перед грозой.
Я выглянула из окна, в основном ради того, чтобы понять, может ли кто-нибудь нас видеть. Я чувствовала себя далекой от ресторанов, магазинов и бутиков, продающих ароматические свечи и пену для ванной, как будто бы сидела в салоне первого класса в самолете.
— Не беспокойся, нас никто не может увидеть. Или застрелить. Стекло пуленепробиваемое, — произнес Сай, нажатием кнопки отделив нас от водителя стеклянной перегородкой и откинувшись на подушки. Голова Хантера даже не пошевелилась, но на мгновение наши взгляды встретились в зеркале заднего вида, и мы оба быстро отвели глаза.
— Какое облегчение. Откуда ты знаешь, где я живу? — спросила я, поглаживая кремовую кожу сиденья «бентли».
Я не смотрела на своего собеседника. Я боялась потерять остатки самоконтроля, так что вместо этого продолжала гладить подлокотник, пытаясь выглядеть так сдержанно, насколько возможно.
— Ты мне сама сказала, — заметил Сай. — На визитной карточке. — Не очень-то по-джентльменски с его стороны напоминать мне, что я сама сделала первый шаг.
— Мы едем ко мне домой?
— Не сейчас, — сказал Сай и протянул ко мне сухую, теплую руку. От этого прикосновения я упала в его объятия, не ощущая своего тела, и почувствовала его губы на моих губах.
Когда меня целовал Гидеон и даже когда он трогал меня «там», это было как медицинская процедура. Когда меня поцеловал Сай, я почувствовала, как от моей макушки до кончиков пальцев пробежали искры, и мне не хотелось останавливаться. Он замечательно целовался: не слишком энергично двигал языком, его также не интересовали покусывания губ. Вместо этого он целовал мой нос, уголки рта и шею. Он зацеловывал мои губы и кончики пальцев.
Хантер осмотрительно припарковал машину, немного не доезжая до моей двери, и я откинулась на спинку сиденья. Я была предельно возбуждена, и, похоже, мой сосед тоже. Даже шея Хантера немного покраснела, как будто он провел весь день на матче по крикету, забыв надеть шляпу.
Мне пришло в голову, что Сай — первый мужчина, кроме моего мужа, который поцеловал меня после свадьбы. Я даже Ральфа давно не целовала с такой страстью. Я также говорила себе, что я поступаю очень плохо и очень неправильно — и именно поэтому так приятно — и что на этом надо остановиться.
Поцелуй — это не просто поцелуй.
Если я не остановлюсь, я сделаю шаг по дороге к семейному психологу… разводу… детским слезам… разрушенной репутации благопристойной жительницы Ноттинг-Хилла… разделу имущества… продаже Колвилль-крессент…
Затем воображение перенесло меня из моей одинокой квартирки к имению Ральфа Олбани[60], которое он делит с юной девушкой из отдела искусств «Сотбис», на время Рождества, с подарками и набитыми до отказа чулками в багажнике автомобиля, а потом обратно в Перивэйл, ко мне, разведенной, рыдающей горючими слезами отчаяния и сожаления при осознании того, что я потеряла.
Нет, этого не произойдет. Я собираюсь взять себя в руки, глубоко вздохнуть и смотреть на вещи реально. Это означает, что я открою дверь, выйду на улицу и не оглянусь, входя в дом.
Да, именно это я и собираюсь сделать. Очень скоро. Прямо сейчас.
Мы с Саем обменялись долгими взглядами, и он спросил:
— И?..
— Спасибо большое за обед, — ответила я как можно вежливее. Но так и не вышла из машины. Я почувствовала, как центробежная сила приковывает меня к кожаному сиденью. Внутренний голос приказывал мне выбираться, пока не стало слишком поздно, не рисковать всем хорошим и порядочным в моей жизни ради секса в «бентли» с мультимиллионером, которого я и не знаю.
— Итак, Мими? — Его голос стал тягуче-медленным. — Не хотела бы ты вернуться в Лонсдейл-гарденс сейчас и взять интервью у Наполеона? — спросил он. — Надеюсь, ты захватила диктофон, потому что я очень придирчив к точности цитат.
— Нет, — ответила я.
Я не сказала «не могу» или «не сейчас». Мне не было нужды объясняться. Но тем не менее я не вышла из машины. Я проверила в зеркале заднего вида, не смотрит ли на нас Хантер, и на этот раз сама повернулась к Саю.
— Не сегодня, Джозефина, — возразил он и заключил меня в объятия.
Клэр
Ральф и Мими наконец-то прибыли. Они выглядели даже более взъерошенными и помятыми, чем обычно, если допустить, что такое возможно.
Мы пили шампанское на балконе, потому что Сай Каспариан и Гидеон хотели курить, а Триш не могла позволить курить в доме никому, даже своему самому ценному гостю, которым, без сомнения, являлся Сай.