VIII
Один пилигрим, совершив преступление, был пойман и приговорен к уплате тысячи лир или к ослеплению. Пилигрим не имел возможности заплатить. Его связали и прикрыли ему глаза невязкой, как это принято в тех краях. Когда его вели по городу к месту казни, одна женщина, весьма богатая, хотя и уродливая, увидела его и нашла, что он молод и хорош собою. Женщина спросила, почему его ведут на казнь. Ей ответили: «Потому что он не смог уплатить тысячу лир». Тогда женщина послала сказать пилигриму, что она уплатит тысячу лир, если он за это возьмет ее в жены. Пилигрим согласился; его привели к упомянутой женщине. Повязка была снята; когда же пилигрим увидел, до чего дурна эта женщина, он сказал тем, кто развязал ему глаза: «Завяжите их! Завяжите! Лучше никогда не быть зрячим, чем всегда видеть то, что тебе противно». Синьор того города, прослышав, что сказал пилигрим, послал за ним, чтоб его привели обратно, и отменил казнь и отпустил пилигрима на волю.
IX
Мадонна Феличе, жена мессера Уго из Рикасоли, возвращалась в Рикасоли в обществе Гвидо, сына мессера Убертино деи Пацци, который ехал навестить свою сестру, и Мональдо Софиена. Когда они прибыли, мессер Уго сказал: «К ужину нынче нет ничего, кроме яиц и сыра». Гвидо повернулся к Мональдо с обеспокоенным видом и сказал, поскольку он очень любил поесть: «Неужели он не шутит насчет яиц и сыра?» А мадонна Феличе тогда сказала: «Он грустит, поскольку надежды его не оправдались. Ведь если кто из дома Пацци отправляется в путь, то, куда бы он пи ехал, он везде хочет найти свадебное угощение».
Χ
Один пилигрим забавлялся на лугу со своей женой. Граф Берлингьери из Прованса[319] проезжал в то время неподалеку; он увидел пилигрима на прекрасном лугу в обществе красивой женщины. Он позвал пилигрима и сказал ему: «Спой-ка мне песню». На что пилигрим тут же ответил…[320]
Дополнение к Новеллино III[321]
I (XV)
[Как один старец, выказав любезность, считает себя умирающим]
Мессер Герардо да Камино[322] дав незадолго до своей смерти четыре тысячи лир мессеру Корсо[323]на его военные расходы, позвал лекаря и велел пощупать себе пульс. И сказал лекарю, утверждавшему, что он ничем не болен: «Ты плохо меня осмотрел, я при смерти». – «Отчего так, мессер?» – «Мне кажется, что я слишком много денег дал мессеру Корсо; раньше, сколько я ни давал, такого со мной не случалось».
Также мессер Угуччоне да Фаджуола,[324] когда выдавал одному дворянину сто золотых, услышал от своего казначея: «Позавчера ваш сын[325] дал ему двести» – и на это сказал: «Теперь я вижу, как я состарился – сын дает больше, чем я».
II (XVI 2–3)
[О метких ответах и словах знаменитых людей]
Франческо да Кальболи[326] упрекал мессера Риччардо де Манфреди,[327] что по его милости ни в Фаэнце, ни в Форли у него не осталось ни одного друга, и услышал в ответ: «Если не считать тех, которые вас ненавидят».
Горько достойному человеку слышать похвалы тому, кого не осмеливаешься хулить, либо тому, кого все превозносят, желая подольститься или опасаясь его могущества, и кому от хулы никакого убытка не будет, так высоко его положение. Поэтому говаривал мессер Пассуоло в собрании друзей: «Господа, ни о боге, ни о маркизе ни слова».
319
321
Следующая группа новелл, созданных во втором десятилетии XIV в., появилась в издании Винченцо Боргини вместо восьми новелл основного корпуса «Новеллино». Нумерация в скобках по изданию Боргини (Libro di novelle et di bel parlar gentile. Firenze, 1572). Перевод выполнен по изданию: Novellino e conti del Duecento.
322
323
324
325
Сын Угуччоне, Франческо, правитель Лукки, погиб при Монтекатини. Возможно, имеется в виду другой его сын, Нери, ставший синьором Лукки после гибели старшего брата.
326